По ее лицу текли слезы, мне хотелось утешить ее, но что-то не пускало.

— И он сделал мне предложение. В обмен на то, что я оставлю Рафаэля в покое, он даст мне то, чего я хотела.

— Что именно?

— Жить вечно. Быть как вы.

— То есть ты оставила нас — бросила — ради этого?

Она выглядела так жалобно, что утешить ее мне хотелось не меньше, чем ударить или сломать что-нибудь. Я подняла камень и швырнула его в реку, а потом вспомнила про ламантина, метнулась к краю и заглянула вниз.

— Все в порядке. — Она подошла и встала у меня за спиной. — Смотри. — Она указала вниз по течению, водовороты углублялись, а потом расступались, когда ламантин выныривал на поверхность. Мы некоторое время наблюдали за ним.

— Не знаю, что и думать, — хрипло произнесла я.

Она кивнула. Мы вернулись на камень и сели. Солнце пекло, и я передвинулась в отбрасываемую деревом тень. Где-то спел замысловатую песенку пересмешник, а потом повторил еще шесть раз. Высоко в небе парила кругами большая птица.

— Кто это?

— Короткохвостый ястреб. Разве не здорово было бы уметь летать? — мечтательно произнесла она.

— Папа тоже мечтал летать. — Я мысленно перенеслась в гостиную, в тот вечер, когда слушала его рассказ. — Знание правды не делает человека свободным.

— А по-моему, делает, если вовремя. — Слез больше не было.

Солнце начало клониться к западу, и я заметила, что она не отбрасывает тени.

— Стало быть, ты одна из нас?

— Если ты имеешь в виду то, что я думаю, то да.

Она рассказала, что Малкольм выполнил свою часть соглашения. После чего ухаживал за ней в течение месяца, пока она не окрепла достаточно, чтобы самой о себе позаботиться.

— Это был худший месяц в моей жизни, — произнесла она без всяких эмоций. — Иногда мне казалось, что я слышу твой плач, и груди у меня болели. Мне хотелось умереть.

— Но ты не пришла за мной.

— Я не пришла за тобой. Малкольм сказал, что я не должна… что тебе нужен особый уход. А Рафаэлю была бы ненавистна мысль, что я стала вампиром. Малкольм твердил, что я и так причинила достаточно горя, если стану вмешиваться и дальше, то окончательно сломаю Рафаэля. Он убедил меня в своей правоте: в конечном итоге значение имели только Рафаэль и его исследования. Будь мы счастливее вместе, все могло бы сложиться иначе. Малкольм сказал, что, если ты выживешь, в чем он сомневался, он будет приглядывать за тобой, станет твоим невидимым стражем. Он хотел, чтобы твой отец сосредоточился на работе, и не доверял Деннису присматривать за тобой. Он полагал, что тот каким-то образом все испортит.

И я согласилась. Но я никогда не забывала о тебе. Мои друзья время от времени забегали взглянуть на тебя и рассказывали мне, что с тобой все в порядке, что ты постепенно крепнешь.

— К нам крайне редко кто-нибудь заходил.

Я смотрела на расхаживавшую по воде неподалеку птицу с невозможно плоской головой, янтарным клювом и длинными ногами, которые гнулись назад, а потом вперед. Вид у нее был совершенно мультяшный.

— Эти посетители были невидимы, — буднично пояснила она.

— Почему ты не пришла сама?

— Это было бы слишком больно. — Она протянула ко мне руки. Я не шелохнулась. — Я пыталась посылать тебе весточки. Посылала тебе сны.

Я вспомнила кроссворды и песню.

— «Синева».

— Значит, получилось! — Она просияла.

— Песня дошла, — сказала я. — А кроссворды были совсем перепутаны.

— Но они привели тебя ко мне.

Вообще-то не они. Но для мамы они были невидимой ниточкой, что привела меня домой.

— На самом деле разыскать Хомосасса-Спрингс мне помогла буква «С», — сказала я. — Отец и Софи говорили, что ты считала букву «С» счастливой.

— Так и есть. — Она сорвала с ближайшего куста листик и сунула в рот. — Форма латинского «С» символизирует прибывание и убывание луны. Но я полюбила ее задолго до того, как узнала об этом. С тех пор как я научилась писать буквы, форма и звук «С» казались мне особенными.

Мимо проплыла змея, и я застыла.

— Это птица, — сказала мае. — Смотри.

Под поверхностью воды виднелось тело птицы — это ее длинная шея создавала иллюзию змеи.

— Она называется змеешейка. Ты и про птиц не учила?

— Немножко. Мы больше занимались насекомыми. — Я напряженно обдумывала все рассказанное ею. — По-моему, Малкольм — тайная пружина всей этой истории.

— В общем и целом, он обошелся со мной по-доброму.

— Он похитил тебя. Он лгал тебе. — Я все больше и больше убеждалась в этом. — Отец не рассказывал тебе, как обошелся Малкольм с ним?

— Малкольм был его другом.

— Он не рассказывал тебе, кто сделал его вампиром?

Взгляд ее сделался настороженным.

— Никогда. Я полагала, что это был кто-то из его преподавателей.