Немедиец еще раз вздохнул и побежал, сильно наклонясь вперед; крылья за его спиной судорожно подергивались. Потом они сделали несколько сильных взмахов, подняв вихрь розовых лепестков, Эвраст подпрыгнул, пролетел несколько ярдов и с плеском рухнул в бассейн, вызвав новый взрыв смеха почтеннейшей публики.

— Человек не птица! — прокричал Базилас, очень довольный, что не только он потерпел сегодня фиаско.

Невольники помогли немедийцу выбраться из бассейна и увели его из зала.

— А сейчас я покажу вам чудесную статую! — возгласила донна дель Донго. И, обращаясь к мужу, добавила: — Когда она оживет, не вопи и не прячься под стол.

В этот момент кто-то робко кашлянул над ухом Конана и, обернувшись, варвар увидел кланяющегося Мамбу.

— Пора, господина, — прошептал раб, — готовиться надо.

Киммериец выбрался из-за стола и последовал за чернокожим в смежную комнату, отделенную от зала тяжелым гобеленом. Мамба жестами показал, что Конану нужно снять одежду. Когда тот остался в одной набедренной повязке, раб что-то прокричал, и из-за занавески появились три темнокожие девушки с чашами из сандалового дерева в руках. Конана уложили на обитый кожей топчан и тщательно намазали едко пахнущим маслом. Руки девушек нежно оглаживали его тело, и если бы не резкий запах, киммериец согласился бы остаться в этой комнате и подольше.

Поднявшись, он сделал несколько резких движений, разминая мускулы, и чуть было не упал, поскользнувшись на вощеном полу: девицы добросовестно намазали даже подошвы ног. Все могучее тело киммерийца было сейчас подобно только что выуженной рыбе, готовой выскользнуть из рук неосторожного рыболова. Прислужницы не тронули лишь места, скрытые набедренной повязкой, о чем, признаться, Конан слегка пожалел.

— Моего противника тоже намажут? — спросил он у раба.

— Намажут, намажут, — охотно закивал Мамба, — великий Цукава три по пять девушка мажут, очень большой, очень… Очень великий Цукава, никто его не победил. Это плохо, люди не хотят ставка делать.

— А велики ли ставки? — поинтересовался Конан.

— Кто проигрывала, все у нас живут, госпоже служат, народ тешат. Пора, господина, гонга, однако.

Из-за гобелена действительно долетел удар гонга. Тяжелая завеса поползла вверх, и Конан, шагнув вперед, оказался под пристальными взорами сотен любопытных глаз.

На подковообразные спинки каменных диванов уложили дощатые настилы, скрывшие под собой столы. Зрители сидели сверху на этих импровизированных помостах, на длинных деревянных скамьях. Многие продолжали выпивать и закусывать, уместив блюда с едой на коленях. Между одной из стен и бассейном, на полу, очищенном от розовых лепестков, был вычерчен белый круг шагов двадцать в диаметре. Возле него топтались двое коротышек в желтых тогах, подпоясанных черными поясами, с дудками, висевшими на волосяных шнурках, — судьи.

Хозяйка дома восседала на одном из помостов в высоком кресле под фиолетовым балдахином. Когда киммериец появился в зале, она поднесла к губам жестяную воронку, и ее голос, усиленный этим приспособлением, гулко разлетелся по залу.

— Прошу любить и жаловать: Бастан из Бритунии! Поприветствуем бесстрашного бойца, бросившего вызов непобедимому Цукаве!

Кто-то зааплодировал, раздались насмешливые выкрики, свист и улюлюканье.

— А теперь поприветствуем непобедимого Цукаву!

На этот раз гости восторженно завопили, многие вскочили на ноги, из рук дам полетели букетики цветов.

Гобелен в противоположном конце зала поднялся, и из темного проема выступил… Поначалу Конану показалось, что к нему движется огромный желтоватый валун. Потом он решил, что это сгустившееся облако причудливой формы. И только когда Цукава приблизился, киммериец смог понять, что ему предстоит биться с амазонским бегемотом, по какой-то причудливой игре природы обладающим человеческими ногами, руками и глубоко утонувшей в складках жира головой с низким лбом, узкими глазками и маленьким улыбающимся ротиком. Если этих признаков было достаточно, чтобы назвать существо человеком, Зана его не обманула.

Ростом Цукава на две головы превосходил киммерийца, а чтобы охватить его в том месте, где у многих находится талия, понадобилось бы, как выразился Мамба, три по пять длинноруких служанок. Набедренная повязка, охватывающая чресла толстяка, могла бы запросто служить скатертью стола, за которым еще недавно пировала донна дель Донго со своими гостями.

Один из судей сделал приглашающий жест, и противники подошли к очерченному кругу. Цукава поклонился: складки его тела напоминали огромные мешки с зерном или океанские волны во время жестокой бури. Когда склонилась его голова, виден стал пучок жидких волос, собранных на затылке.

Конан тоже поклонился, прикидывая, сколь мощные мускулы могут скрываться под многочисленными жировыми складками. Даже если их там и вовсе не было, вытолкнуть Цукаву за круг представлялось не проще, чем вендийского слона.

— Итак, — возгласила Зана, — бритунец, именующий себя Бастаном, и камбуец, известный публике под именем Цукава, намерены вступить в поединок и померяться силами согласно заведенным правилам. Напоминаю: запрещаются удары в голову и причинное место противника, хватание за волосы и набедренный пояс, а также непристойные жесты и устные оскорбления. Победителем признается тот, кто заставит соперника коснуться пятками пола за пределами круга. Начинайте!