Он очнулся на носилках: четверо служителей с натугой тащили его с арены. Потом увидел над собой сводчатый потолок, запахло чем-то сладким, дурманящим, скорее всего, маковым отваром. Конан понял, что уже давно находится в этом помещении: левую руку крепко охватывала умело наложенная повязка, ссадины пощипывало, а более серьезных ран он не ощущал.

— Ребра скоро заживут, — услышал он голос Сантидио, — переломов нет, только трещины. Так говорит лекарь.

Конан застонал и сел. Лекарь в кожаном фартуке мыл неподалеку руки.

— Плечо тебе вправили, — заключил Сантидио.

— Что… что с Заной?

Дон Эсанди молча указал в дальний угол, где, прикрытое окровавленным полотном, на носилках лежало тело. Возле стоял бритый жрец. Он держал в руке длинную витую свечу и бормотал слова какого-то обряда.

Подойдя к носилкам, Конан понял, что это слова отходной молитвы. И еще он понял, что Зана еще жива. Киммериец присел рядом. Ее зеленые, подернутые туманной дымкой глаза остановились на нем, узнавая. В них не было прежней ненависти, только боль.

— Что ж, король, ты… победил… — проговорила женщина, едва двигая побелевшими губами. — Моя лошадь… Дон Бенидио… Но, согласись… нам было хорошо… тогда…

Она вдруг слабо улыбнулась.

— Мы еще встретимся… любимчик Вакаты…

Легкий вздох сорвался с ее губ, глаза остановились.

Конан протянул руку и опустил женщине веки.

— Почему с ней никого нет? — спросил он Сантидио.

— О ком ты? Не думаю, чтобы Зане хотелось видеть в последней момент своего мужа.

Он помолчал, потом задумчиво произнес:

— Судьба распорядилась так, чтобы в последний миг рядом с ней были два мужчины, которые… любили ее когда-то. Ведь и ты любил ее, Конан. Хотя бы по принуждению.

Киммериец ничего не ответил. Он поднялся и отошел в сторону, оставив умершую попечению жреца.

Только сейчас он обратил внимание на сильный шум, долетающий через узкие окна. Спросив дона Эсанди о его причинах, получил ответ:

— «Зеленые» и «фиолетовые» выясняют, кто виноват в том, что их колесницы разбились и впервые за многие годы первыми к финишной мете пришли «желто-голубые». Они выясняют это на арене с помощью кулаков и оружия. Стражники не вмешиваются. Дон Бенидио прямо в королевской ложе провел экстренное заседание Сената. Принято решение распустить партию «зеленых» и… партию «фиолетовых». Когда гора трупов на беговых дорожках станет достаточно внушительной, Сенат объявит о введении прямого королевского правления. Кто станет настоящим хозяином страны, можно не объяснять.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил варвар.

— У меня есть друзья среди сенаторов. И это еще не все. Готовится указ о запрещении «Белой розы» и аресте ее руководителей.

Конан вдруг расхохотался.

— Выходит, мы оба опять вне закона?

— Выходит.

— И куда направимся? Как в прежние времена — в Преисподнюю?

Сантидио внимательно посмотрел на своего друга.

— Я помню, что в записке фаллийца говорилось о том, что ты должен ждать знака, который подаст Джаббал Саг.

— Точно.

— Так вот. Вчера прилетел филин. Он принес записку от жрицы этого бога — моей сестры Дестандази. Я считал, что она погибла двадцать лет назад, и ты похоронил ее.

— Я не успел рассказать тебе… — начал было Конан, но Сантидио прервал его нетерпеливым жестом.

— Потом! Не станем дожидаться, пока Бенидио начнет действовать. Мы отправляемся в Пустоши Пиктов.