Очевидно, программа «Прометей» была новым достижением в подобных разработках. Она позволяла вводить кодовые слова, например фамилию Гельмута Гейтлера или имя, под которым он прибыл в Россию — Йозефа Шайнера. Вместе с этими кодовыми именами в память компьютеров могли быть включены фамилии Дзевоньского и членов его группы, а также ключевые слова, связанные с подготовкой террористического акта.

Стоило лишь прозвучать одному такому слову, как компьютер выделял весь разговор, переводил его в режим записи и выдавал аналитикам на прослушивание. Такие умные машины позволяют экономить время, просеивая миллионы разговоров по всему городу.

– Мы не можем долго ждать, — твердо произнес Машков. — Уже завтра постараемся переговорить с американским посольством, чтобы наши представители вылетели в Чикаго. Допросы задержанных нужно проводить более интенсивно, особенно Дзевоньского. Возможно, он вспомнит какие-нибудь моменты, связанные с деятельностью Гейтлера. Необходимо еще раз тщательно проверить все его связи в нашей стране. Полковник Нащекина, я думаю, будет правильно, если на обратном пути вы заедете в Берлин и найдете там родных генерала Гейтлера. Вдруг у него остались в России какие-то связи, о которых, кроме его близких, никто не знает. Они ведь тогда бежали в Москву все вместе: его жена, дочь, внуки. Поговорите с ними еще раз.

– Хорошо, — согласилась Нащекина.

– Я думаю, будет правильно, если мы активизируем нашу деятельность и в Бельгии, попытавшись выйти на «заказчиков». — Машков помолчал и неожиданно добавил: — Но все эти меры не могут нам дать быстрого и конкретного результата. Нужно сделать все, чтобы как можно скорее найти и обезвредить Гельмута Гейтлера, который находится где-то в Москве. Сегодня он представляет для нас самую большую опасность. Мы уже имели возможность столкнуться с его изощренным умом. Давайте постараемся не предоставить ему второго шанса. Ведь на этот раз мы можем и опоздать.

Гейтлер спускался вниз по Тверской, проходя мимо знакомых зданий, величественно возвышающихся по обеим сторонам широкой улицы. Он еще застал время, когда эта улица носила имя Горького. Гейтлер оглянулся на здание мэрии, напротив которого стоит памятник Юрию Долгорукому. Гейтлер помнил, как однажды назначил у него свидание молодой женщине. И вообще у него было множество приятных воспоминаний, связанных с учебой в России и последующими частыми приездами к советским друзьям и коллегам. Тогда ему казалось, что это навсегда, навечно. Его страна пользовалась уважением и признанием во всем мире, их разведка считалась одной из лучших, если не самой лучшей среди стран Восточного блока. Незыблемость их положения поддерживалась всей мощью великого восточного соседа, обладавшего вторым в мире ядерным потенциалом и самыми мощными танковыми армиями в Европе.

Правда, уже тогда можно было заметить признаки начинающегося упадка и разложения. Но они списывали их на возможные недостатки самой системы, им казалось, что все еще можно изменить, улучшить, исправить. Только все произошло иначе. Даже в самых смелых фантазиях невозможно было предугадать того, что затем случилось. С политической карты мира исчезла ГДР — страна, ставшая одним из символов успеха всей социалистической системы. Она исчезла так неожиданно и внезапно, что многие даже не успели понять перемен, происходивших в центре Европы. А затем исчез и Советский Союз, казалось, созданный на века. Мог ли кто-нибудь тогда предположить, что такое возможно? Изменения оказались невероятными и поистине космическими по своим масштабам. Гейтлер смотрел на витрины модных магазинов и шел дальше. У одного из них он остановился. Это был «Босс», магазин модной немецкой одежды. Гейтлер вспомнил, что ему следует подумать и своем гардеробе, но решил, что покупать одежду лучше в другом месте.

Сейчас его трудно было узнать. За несколько дней у него появилась небольшая седая бородка, усы. Теперь он носил очки, совершенно изменившие его глаза. И если бы его остановили, чтобы проверить паспорт, то любой постовой мог убедиться, что перед ним Эрнст Макулов, приехавший из Саранска преподаватель истории, которому уже за шестьдесят. Один из паспортов, выданных еще Дзевоньским, был изменен. Вместо пятерки в самом начале его номера стояла шестерка, а вместо двойки в середине — восьмерка. Одним словом, теперь это был документ с другим номером и на другое имя. Гейтлер безупречно говорил по-русски, и ни один проверяющий не смог бы догадаться, что перед ним чистокровный немец.

Дойдя до места, где раньше возвышался отель «Интурист», Гейтлер остановился. Сейчас здесь возводили новое здание. Он спустился в подземный переход и прошел к отреставрированному манежу. Тут под землей теперь был целый торговый комплекс. Гейтлер вошел в небольшое кафе и заказал себе чашечку кофе. Он видел, что посты сотрудников милиции находятся на каждом этаже. Заметил среди посетителей подземной галереи и одетых в штатское мужчин, которые внимательно осматривали прохожих. А судя по тому, как они особо выделяли мужчин возраста Гейтлера, нетрудно было догадаться, кого они стараются выявить. Он выпил кофе и пошел обратно к отелю «Националь», где всегда можно было поймать свободное такси. Остановив автомобиль, попросил отвезти его на проспект Мира. Водитель, молодой человек лет двадцати пяти, весело кивнул в знак согласия. Гейтлер подумал, что в молодости веселый оптимизм — это норма, тогда как характерной чертой людей его возраста становится скептицизм. Или цинизм. Это уже зависит от опыта прожитой жизни.

Безусловно, самым большим циником из виденных им в жизни был Дзевоньский. Этот поляк не верил ни в Бога, ни в дьявола, не доверял ни Гейтлеру, ни своим людям, и вообще никому на свете. И так глупо подставился, самоуверенно решив, что русская контрразведка не сможет его вычислить. Вспомнив о провале Дзевоньского, Гейтлер помрачнел. Он тогда сразу понял, что два непредвиденных случая, произошедших один за другим, не могут быть случайным совпадением. В такие совпадения опытный профессионал просто не имеет права верить. Поэтому Гейтлер так быстро и покинул ту дачу. А Дзевоньский был убежден, что его не найдут. Но может, где-то ошибся он сам? Каким образом спецслужбы смогли вычислить Дзевоньского? Ведь их план разрабатывал не он, а Гейтлер. И про похищенного журналиста не знал никто, кроме них. Хотя нет, знал этот кретин Карл Гельван. И однажды сильно подставился, когда его сотрудница чуть не догадалась обо всем. Эту девицу пришлось убрать, а Гельван получил хороший урок. Но даже если считать, что тогда они допустили очевидный промах, каким образом русская контрразведка смогла установить место нахождения Дзевоньского? Навели его контакты с Курыловичем? Возможно. Среди журналистов могли быть, и наверняка были, сотрудники КГБ. Или ФСБ, как сейчас называют их контрразведку. Да, это возможно.