Берлинг развернулся в кресле и увидел перед собой стеклянные от ужаса глаза старпома.

— Что еще? — спросил он.

— Но это же сумасшествие! Мы все погибнем!!!

— Да, — поднялся Берлинг с кресла. — Весьма сожалею, но другого выбора у нас нет. Это произойдет мгновенно, никто ничего не почувствует.

Мак-Клеллан уставился на капитана, по телу его пробежала дрожь, рот приоткрылся.

Прежде чем он успел произнести хоть что-то, Берлинг продолжил:

— Мы наберем необходимую скорость, затем войдем в подпространство, догоним снаряд, вновь вернемся в трехмерное пространство в расчетной точке и столкнемся с объектом с почти равной скоростью, но с большой составляющей, нормальной к его траектории. Соответствующая компонента момента, которую мы сможем передать снаряду, будет составлять только несколько десятимиллионных от его собственной, но этого будет вполне достаточно, чтобы непоправимо сбить его с курса. Правда, едва-едва: снаряд пройдет на минимальном расстоянии от Вердеи, примерно в одном планетном диаметре. Но это лишь в том случае, если мы будем действовать, не медля ни секунды. Угловое отклонение будет столь малым, что потребуется не менее одного светового дня, чтобы накопилось безопасное линейное отклонение от курса.

— Безопасное?!! — только и смог выдавить из себя Мак-Клеллан.

Берлинг положил руку на плечо помощника.

— Мужчина умирает для того, чтобы остальные могли жить. — В его голосе не было никакой теплоты или доверительности; слова были сказаны чисто механически.

— Но вы же говорили, что все вернутся на базу…

— Я хотел сказать: «возможно». Кроме того, завтра Флот вполне может потерять и саму базу.

Мак-Клеллан застыл на месте. Его речь была суровой, но спокойной и ровной:

— Крайняя цена. И ведь не было ни одного враждебного акта целых пятнадцать лет.

Берлинг кивнул в ответ:

— Я часто удивлялся, почему они не попробуют вышвырнуть нас оттуда.

— И с нашей стороны тоже никаких действий, кроме разве что обычных патрулей и обычного военного производства. Разумна ли подобная жертва? Дредноут, способный вести бой в одиночку, с запасами боеприпасов, топлива и расходных материалов на многие годы, опытная и слаженная команда, которую заменить будет просто некем… Что подумает Высшее Командование?

— К сожалению, — сказал Берлинг, — у нас нет времени на консультации с Адмиралтейством.

— Но хотя бы с собственной командой? — вспыхнул Мак-Клеллан. — Вы приговорили всех к смерти, даже не позаботившись сообщить им об этом.

— Я полагаю, что это никому не поможет лучше выполнить свой долг.

— Или боитесь, что они не захотят последовать за вами?

— На корабле я командир, мистер.

Мак-Клеллан застыл на фоне звездного неба. Корабль звенел все громче и сильнее.

— Я полагаю, что экипаж имеет такое право, — сказал он после паузы, длившейся несколько ударов сердца.

— Возможно, — согласился Берлинг. — Я задам вопрос после совещания.

— Право — право не выполнять незаконный приказ.

— Мы не имеем права допустить катастрофу. Снаряд нужно остановить во что бы то ни стало.

— Если командир корабля очевидно некомпетентен или сошел с ума, подчиненные обязаны заменить его. — Мак-Клеллан мгновенно развернулся на каблуках и оказался на другом конце рубки.

— Стой! — закричал Берлинг.

Мак-Клеллан обернулся. Слезы, хлынувшие у него из глаз, заблестели на изможденных щеках.

— Сэр, это — преступление, — запинаясь, проговорил он. — Я должен. Пусть трибунал рассудит нас.

— Стой! — повторил Берлинг. — Это приказ.

Мак-Клеллан потянулся к двери.

Берлинг одним прыжком подскочил к нему, крепко сжал его руку и развернул помощника к себе лицом.

— Боишься за свою жизнь?

— Да. А вы разве нет? За Фрэнси, Томми, Алису, но больше всего я боюсь за корабль. Я уверен, что нельзя жертвовать ТАКИМ Кораблем. Вы понимаете, сколько он значит… для Флота, для всего Альянса, наконец… Пожалуйста, сэр, остановитесь.

Мощная рука Вердикта дрогнула, и Мак-Клеллан зашатался. Берлинг освободил его руку и произнес громовым голосом:

— Ты останешься здесь, рядом со мной! Или я должен вызвать охрану?

Мак-Клеллан сунул руку в карман. Выдернув из него складной нож, он рывком высвободил лезвие. Широкий стальной клинок недобро сверкнул.

— Не посмеете! — с вызовом сказал он. — Я ухожу. До тех пор, пока вы не сотрете навигационную программу. — По мере того как корабль все больше и больше отклонялся от курса, звезды перемещались из одного конца обзорного экрана в другой. — Нет? — произнес он. — Ну что же, мои друзья-офицеры помогут вам. — Он глянул на нож, покачал головой и вновь двинулся к двери. — Надеюсь, они не захотят крайностей. Прощайте! Я был счастлив служить под вашим командованием — вплоть до этого момента.

Дверь открылась, и старпом шагнул вперед.

Берлинг разогнулся, словно сжатая пружина. Его левая рука обхватила шею Мак-Клеллана и крепко сомкнулась в замок, а правая железной хваткой сжала запястье руки, державшей оружие.

Изо рта Мак-Клеллана струйкой потекла кровь; он выронил нож. Берлинг ослабил захват, и Мак-Клеллан в агонии повалился на пол. Берлинг склонился над ним, положил ладонь на грудь и прижался губами к его губам. Сердце помощника перестало биться, и он растянулся с открытыми глазами и ртом.