–  О, - повторила Гёр.
– Королева должна была принимать участие в обмане с самого начала. Мы здесь выходим в глубокие воды, сэр, если позволите так сказать.

–  Воистину глубокие, - пробормотал Оверстейген.

Принцесса Руфь продолжала:

–  Но дело в том, понимаете ли, что они на самом деле толком и её похитить не сумели. Поскольку - при помощи… ну, многих людей - она сбежала. В настоящий момент она вполне в безопасности. И сейчас…

Оверстейген заподозрил, что является свидетелем необычайного события. Принцесса Руфь, похоже, затруднялась в выборе слов. Капитан был практически уверен, что подобное случалось с девушкой крайне редко.

Поскольку военные формальности более не казались применимыми - а дипломатические тонкости благодаря Выскому Хребту и его команде были в полнейшем раздрае - Оверстейген решил прибегнуть к старомодному рыцарству.

–  Хотите, чтобы я в таком случае нанёс вам личный визит, ваше высочество?
– последовал быстрый взгляд на тактический дисплей. Грузовое судно вообще не подавало каких-либо признаков жизни.
– Если только вы можете заверить меня…

У принцессы моментально нашлись слова. Решительно, даже царственно она произнесла:

–  Да, капитан, могу. Могу также заверить вас, что не будет никакого - как вы это назвали?
– "развязывания боевых действий".
– Она выпятила подбородок.
– Во всяком случае, в том виде, который вы имели в виду. Забудьте об этом судне, капитан. Об этом рабовладельце, следовало бы мне сказать, поскольку мы уверены, что на самом деле это он и есть.

Взгляд принцессы скользнул в сторону, словно она взглянула на нечто не попавшее на экран. Скулы её напряглись, и следующие слова она практически прошипела.

–  Я буду крайне удивлена, капитан, если кто-либо с этого судна, на ком есть вина, долго проживёт. Если кто-то и останется в живых, они однозначно будут находиться в заключении… и вполне возможно будут жалеть, что не мертвы.

Теперь Оверстейген помимо облегчения чувствовал любопытство.

–  Должно быть вы в последнее время встретились с интересными людьми, ваше высочество. Надеюсь, вы сочтёте возможным меня им представить. В любом случае, я буду у вас настолько скоро, насколько меня сумеет доставить бот. Будем считать это семейным визитом.

Он вопросительно поднял бровь.

–  Брать ли мне оружие, ваше высочество? И военный эскорт? Естественно, обычным при подобном визите было бы предстать перед вами без оружия и эскорта.

Улыбка принцессы Руфи теперь была само царственное благоволение.

–  О, я не думаю, что оружие будет необходимо, капитан, за исключением вашего личного. Что до эскорта, я бы рекомендовала ограничиться вашим помощником тактика. Лейтенантом Гёр, если не ошибаюсь. Бетти Гёр. Мой… э-э, капитан Зилвицкий высоко о ней отзывался.

–  Идёт, ваше высочество.

Картинка погасла, и Оверстейген посмотрел на Гёр. Лейтенант выглядела одновременно довольной и… очень, очень встревоженной.

–  Я не знакома с Антоном Зилвицким, сэр!
– запротестовала она.
– Каким хреном… простите, вырвалось… откуда он может знать меня?
– и практически взвыла: - Я всего лишь лейтенант!

По какой-то странной причине расстройство юного офицера неимоверно подняло Оверстейгену настроение.

–  Воистину глубокие воды, лейтенант Гёр. Впрочем, говорят, знаете ли, - правда в основном бесчестные мошенники - что капитан Зилвицкий в этих водах самая хитроумная рыба.

Получилось так, что Танди всё-таки успела. Когда она вошла в главный игорный зал космической станции, ведя за собой Берри и своих амазонок - искалеченного кощея они сдали охранникам, получать медицинскую помощь - то увидела, что циклопический зал практически безлюден. За исключением пяти человек, сидевших за столом в отдалении, все остальные собрались в центре помещения. Два игорных стола были отодвинуты в сторону, чтобы расчистить площадку метров десяти в диаметре.

Танди не могла как следует разглядеть пятерых сидевших за столом. Это были трое мужчин и две женщины, но это было всё, что она сумела рассмотреть. Кроме освещённого софитами центра зал был погружён в темноту.

–  Тут так темно, - прошептала Берри, бросив взгляд на высокий потолок. Танди не смогла бы сказать, насколько он высок, поскольку потолок принял угольно-чёрный цвет.

В центре зала в креслах сидели четверо мужчин. Точнее, они были прикованы к креслам: их лодыжки были пристегнуты к ножкам, а руки заведены за спинки кресел и скованы там. Кресла были расставлены по дуге примерно трети круга. Танди мгновенно поняла, что таким образом им была дана возможность без проблем видеть друг друга.