Джинни Ушер, напротив, выглядела подавленно. Лицо её, бывшее столь выразительным, когда Танди видела её в прошлый раз, теперь было застывшим и холодным. Танди поначалу не понимала почему, поскольку бывшую рабыню "Рабсилы" вряд ли могло расстроить зрелище плохого конца четверки прикованных к креслам людей. Они были не просто "представителями" генетического рабовладения - они были непосредственными орудиями самого зла.

Но потом, обратив внимание на то, как Джинни уставилась на Виктора, Танди поняла. Джинни Ушер было наплевать на наймитов Мезы - хоть она и сумела, пусть и не до такой степени как Берри, оставить тот период своей жизни позади. Не наплевать, совсем не наплевать ей было на стоящего перед ними юношу. Вероятно, она задавалась вопросом - как иногда и Танди, имея в виду себя - насколько часто человек может принимать на себя роль, прежде чем роль сама станет сутью. Прежде чем мужчина, или женщина, обратится в сотворённого собственными руками монстра.

Восьмерых стоявших там мужчин Танди не знала. Но была практически уверена, что все они из Одюбон Баллрум. Внезапно она получила этому подтверждение. Должно быть Каша подал какой-то незаметный знак… или, возможно, просто заранее велел сделать это как только он закончит натягивать свои черные перчатки.

Все восемь - Джинни последовала примеру секундой позже - показали языки прикованным к креслам мужчинам. Сильно их высунув, демонстрируя генетические маркеры "Рабсилы".

Занавес поднят. Мысль Танди была скорее мрачной, чем весёлой. Начинаем с попавших в весьма отчаянную ситуацию злодеев. Большие шишки и наймиты "Рабсилы", скованные и беспомощные, окружённые своими жертвами. Восемь из которых - убийцы, посвятившие свою жизнь уничтожению таких, как они.

Виктор Каша извлёк пульсер из кобуры.

И весьма отчаянная ситуация разом стала хуже.

Намного, намного, намного, намного хуже.

Хайчэн Рингсторфф нисколько в этом не сомневался. Уставившиеся на него черные глаза - затем прошедшиеся взглядом по лицам Дима, Литгоу и Флэйрти - казались совершенно пустыми. Словно на него взглянула бездна. На бледном лице с резкими чертами не было какого-либо выражения, которое мог бы определить Рингсторфф. За исключением, пожалуй, некоей холодной отстранённости. Эти глаза принадлежали даже не палачу. Просто человеку, проводящему эксперимент, конечный результат которого был для него не важен. Позитивный или негативный, результат будет просто строчкой в лабораторном журнале.

Голос, когда он зазвучал, оказался таким же. Никаким. Просто слова, звучащие подобно хирургическим инструментам.

–  Вот как всё будет. Мне от вас требуется некая информация. Она будет полезна, но не жизненно важна. С этой информацией я могу продолжать действовать по имеющемуся у меня плану. Без неё мне придётся разрабатывать другой.

Широкие плечи слегка шевельнулись; возможно, это было пожатие плечами.

–  Я весьма хорош в разработке планов. Тем не менее, получение информации от вас избавит меня от работы и сэкономит мне некоторое время. Невеликое. Но, возможно, достаточное для того, чтобы оставить вас - некоторых из вас, или только одного из вас - в живых. Посмотрим. Не могу сказать, что меня волнует то, как всё закончится.

Рингсторфф мог видеть лицо Дима с той же лёгкостью, что и лица остальных. Лицо Литгоу выглядело застывшим - как подозревал Рингсторфф, так же как и его собственное. Фанатик Флэйрти сверкал глазами, хотя это получалось у него неубедительно. Дим же очевидно находился на грани откровенной паники. Он скосил как мог глаза, вглядываясь в сидевшую в отдалении за затемнённым столом пятёрку. Рингсторфф и сам заметил этих людей, практически сразу как охранники втащили его в зал и усадили в кресло, хотя каких-либо черт лиц разглядеть так и не смог. После этого охрана удалилась, оставив приковывание их к креслам на террористов из Баллрум.

–  Какого дьявола вы творите?
– завопил Дим.
– Чёрт подери, я знаю, что вы эревонцы, кто бы вы ни были! Имбеси - ты здесь? Почему ты позволяешь этому маньяку…

Раздался звук выстрела пульсера, и левая сторона головы Дима взорвалась ошмётками плоти. Рана была не смертельной - даже не выводящей из строя - но уха и доброго куска скальпа он лишился. Кровь потекла на плечо.

–  Мне нужна информация, а не этот лепет.

Взгляд Рингсторффа рывком вернулся к человеку в чёрных перчатках. Тот опустил пульсер. На сантиметр-другой. Рука, держащая оружие, выглядела непоколебимой, как у статуи.

–  Продолжишь, Унзер Дим, и ты труп.

Дим уставился на него, широко распахнув глаза, и на его лице читался откровенный шок. Если не считать кровотечения и обезображенного лица, рану нельзя было назвать серьёзной. Но Рингсторфф знал, что Дим не был знаком с насилием на личном уровне. В отличие от самого Рингсторффа - и Литгоу, и Флэйрти - Дим творил насилие чужими руками. И определённо никогда не испытывал увечий, нанесённых ему самому.

–  Кто вы, черт побери?
– прошептал он.

–  Думай обо мне как о том, кто вскоре начнёт вас убивать, - пульсер в его руке сделал лёгкое круговое движение.
– Тебе лучше хорошенько оглядеться по сторонам, чем задавать бессмысленные вопросы. Твоя жизнь закончится в этом месте, Дим. В настоящий момент я оцениваю вероятность такого исхода в девяносто процентов. Если ты не сможешь совладать со своей паникой, оценка поднимется до ста процентов. И оставшийся тебе срок сократится с минут до секунд.

Рингсторффа поразило полнейшее безразличие в голосе этого человека. Он всегда думал о себе как о "крутом", но… этот парень…