Руфь повернула голову и уставилась на Берри. Та улыбнулась и пожала плечами.

–  Он правду говорит. И я действительно думаю что тебе, когда выпадет случай, следует поговорить об этом со своей матерью.

Руфь скривила губы.

–  Моей матерью. Той самой, которую мой отец называет единственным примерно за пятьсот лет представителем династии, кто способен поучить Дом Винтонов тому, что на самом деле означает слово "хладнокровие"?

–  Ага, с твоей матерью, убийцей.

–  И пиратом тоже, насколько я знаю, - бодро дополнил Дю Гавел.

Руфь переводила взгляд с Веба на Берри и обратно.

–  Мне всё это всё равно пока что не по душе. И Каша всё равно ублюдок.

–  Никто не просит, чтобы это было вам "по душе", принцесса, - заметил Дю Гавел.
– Как я уже сказал, учитывая ваше происхождение эмоциональная реакция неизбежна. Хм. По сути дела, я бы, наверное, слегка испугался, если бы у вас её не было. Однако не позволяйте этой реакции заслонить действительность. Неважно, "ублюдок" Виктор Каша или нет. Честно говоря, я недостаточно хорошо с ним знаком, чтобы что-то определённое говорить о его характере.

Он наклонился вперёд в кресле, обхватив колени.

–  Но вот что я действительно знаю. В то время как все остальные годами плачут и стенают об ужасах Конго - не предпринимая по этому поводу абсолютно ничего - Каша собирается прихлопнуть этот вонючий бизнес. Так что меня и правда не слишком волнует чистота его рук. Учитывая, насколько слабо я впечатлён белыми перчатками на руках у всех остальных.

–  И вы думаете, профессор, что он делает всё это из-за своих прекрасных высоких принципов и идеалов?
– напала Руфь в ответ.
– Это хевенитский агент, профессор. Хевенитский агент. Агент нации, с которой Мантикора, уж так получилось, всё ещё находится в состоянии войны, - принцесса смело посмотрела Вебу в глаза.
– Он вполне может желать "прихлопнуть этот вонючий бизнес", однако я сомневаюсь что вы настолько наивны, чтобы поверить будто он прилетел на Эревон именно за этим!
– она горько фыркнула.
– А если вы действительно настолько наивны, то я-то уж точно нет, уверяю вас!

–  Нет, я так не думаю, - признал Дю Гавел.
– Однако разве это меняет практические последствия его появления?

–  С моей точки зрения, несомненно меняет, - категорично ответила Руфь.
– Не поймите меня неправильно, профессор. Я ненавижу рабство так, как только может ненавидеть его человек, который сам никогда рабом не был. Как вы и говорили, моя мать была отчасти знакома с рабством, и она ничего не скрывала, когда рассказывала мне о своей жизни. И да, Каша хочет что-то сделать с Конго, что говорит в его пользу. Но вы слышали, о чем мы с Оверстейгеном только что спорили. И что если опасения капитана верны? Что если Каша действительно оторвёт Эревон от Звёздного Королевства и толкнёт его в объятия Хевена? И дело кончится возобновлением боевых действий? И Эревон передаст Хевену все технологии, которые позволили нам выиграть предыдущий этап войны? Вы представляете себе, сколько тысяч - сотен тысяч или даже миллионов - мантикорцев могут в конечном итоге погибнуть? Сколько грейсонцев? И пока вы, профессор, тут так высокоморально рассказываете мне, насколько права я была, поддержав крестовый поход Каша против Конго, не забывайте, что я не имею никакой особой, личной ответственности перед Конго. Или перед вами, если на то пошло.

Её взгляд был теперь непреклонен и Дю Гавел напомни себе, что она, несмотря на своё происхождение, была принцессой Дома Винтонов. И что Дом Винтонов, в отличие от слишком многих известных по истории королевских династий, всё ещё относился к своим обязанностям так же серьёзно, как и к привилегиям.

–  Перед кем я действительно несу ответственность, так это перед мантикорцами, - продолжила принцесса, - также как и перед лейтенантом Григгсом и Лаурой с Кристиной. Прямую, личную ответственность. И если бы я делала то, к чему обязывает эта ответственность, я бы всеми возможными способами препятствовала бы всему, чего пытается достичь Каша, не поддерживая его и не оказывая помощи ублюдку, который позволил перебить моих охранников - моих охранников, профессор, людей, за которых я несу личную ответственность - хотя и мог это предотвратить. И не смейте говорить, что он не мог этого сделать или указывать, что я должна поставить его благородные антирабовладельческие принципы выше долга перед моими погибшими людьми!

Дю Гавел открыл было рот, затем остановился и склонил голову к плечу. Какое-то время он задумчиво разглядывал принцессу, и за это время уголок его сознания отметил её гнев и пришёл к выводу, что это намного более здравая реакция, чем отчаяние до того. Однако паузу он сделал не поэтому. Нет, он остановился потому, что понял, что она права.

–  Тогда почему вы сразу не выступили против?
– произнёс он вместо того, что намеревался сказать первоначально. Тут Руфь вздохнула.

–  Потому что не смогла, - произнесла она голосом, в котором горечь смешивалось с чем-то ещё. Она опустила глаза, разглядывая свои руки так, словно они принадлежат незнакомцу.
– Как я уже говорила Оверстейгену, учитывая действия Каша и ущерб, который идиот Высокий Хребет уже нанёс нашим отношениям с Эревоном, лучшее, что я могу сделать для минимизации последствий того, что затеял Каша - это сотрудничать с ним. Я определённо не могу его остановить, и если я попытаюсь это сделать, то только усугублю разрыв. Так что единственным доступным мне рациональным ответом осталось помочь ему, а не мешать. Заработав тем самым благодарность за признание моральной ответственности Звёздного Королевства - или, по крайней мере, моего семейства - сделать всё, что в наших силах, для разрешения проблемы Конго.

–  Исключительно ради Realpolitik и прагматизма, Ваше Высочество?
– тихо поинтересовался Дю Гавел и она немедленно вскинула на него взгляд. Действительно, было странно видеть у такого тучного мужчины такой пронзительный орлиный взгляд.

–  Это всё, что вами движет?
– надавил Дю Гавел.
– Политический расчёт? О, да, вы, разумеется, правы. Мои собственные аналитические выводы почти полностью совпадают с вашими, хотя, я уверен, вы намного лучше знакомы с политическими, дипломатическими и военными составляющими текущего положения дел здесь. Но разве это единственная причина того, что вы так быстро согласились поддержать Каша?

Принцесса в течение нескольких секунд твёрдо смотрела в глаза профессора, а затем покачала головой.

–  Нет, - тихо произнесла она.
– Мне практически жаль, что я не могу так сказать, но это не так.
– Руфь глубоко вздохнула.
– Как вы и сказали, каковы бы ни были прочие его цели, он готов что-то сделать для Конго. И если он сможет это сделать, то последствия для "Рабсилы" и самой идеи генетического рабства…

Она снова покачала головой.

–  Мои люди уже мертвы, - произнесла она ещё тише.
– Я не могу воскресить их. Но если Каша сможет осуществить свой замысел, то может быть я смогу сделать так, чтобы их смерти не были напрасными.