Но он различил любовь, прозвучавшую в её голосе и проявившуюся в обращённой к нему улыбке.

–  Я постараюсь это запомнить, - хрипло выдавил он.
– Никогда не лезь под руку профессионалу за работой.

После чего улыбнулся и сам. Для этого ему не пришлось прикладывать каких-либо усилий, несмотря ни на окружавшую их сцену бойни, ни даже на кровь, покрывавшую его лицо. Кто-то другой мог бы дрогнуть при мысли о том, чтобы влюбиться в женщину, убившую восемь человек за вдвое меньшее количество секунд.

Но не Виктор Каша. Как ни странно, его это только воодушевляло.

Когда Веб впервые вошел в бывшую столовую - теперь полуофициальный штаб движения, которое бывшие рабы "Фелисии" назвали "Освобождением" - на него поначалу не обратили внимания. Он пришел в сопровождении одной Руфи, без всякого иного эскорта, поскольку настоял чтобы его появление было избавлено от излишней официозности. Веб хотел как можно дольше спокойно понаблюдать происходящее до того, как его узнают. После чего, как он знал, он неизбежно будет втянут в водоворот событий.

Относительно этого Веб испытывал весьма противоречивые ощущения. С одной стороны, он прекрасно знал, что для того, чтобы Освобождение имело хоть какие-то шансы на успех в долгосрочном плане, он должен будет принять на себя ведущую роль. В определённом смысле он готовился к этому всё свою жизнь, начиная с момента бегства от "Рабсилы".

С другой стороны…

Сама по себе власть его ничуть не привлекала. На самом деле, скорее наоборот. По своему характеру он был склонен скорее к академическому подходу, нежели к деятельному. Он наслаждался отстранённостью, которую давало ему его положение, и знал, что потеряет её - скорее всего на всю оставшуюся жизнь.

Однако долг есть долг. Как раз с этой отстранённой и академической позиции Веб понимал, что именно те самые личные качества, которые заставляли его уклоняться от ведущей политической роли, делают его крайней ценным для Освобождения. Наверное, ещё более ценным, чем имеющийся у него опыт в теории политической динамики. Теория - это одно дело; практика - совсем другое. В истории полным-полно имён учёных, которые, придя к власти, становились прежалкими политическими лидерами.

Веб понимал и причины этого.

Во-первых, интеллектуалы обычно пытались подгонять факты под теории, отказываясь признать, что никакая теория не способна охватить всю действительность. В особенности, когда дело касалось такого изначально запутанного, противоречивого и хаотического предмета как политические взаимоотношения людей. Теория, в лучшем случае, являлась помощником, а не руководством к действию. Это обстоятельство любой опытный действующий политикан осознавал инстинктивно, однако оно с трудом воспринималось людьми, проведшими всю жизнь в академических башнях из слоновой кости.

Во-вторых, пришедшие к власти учёные ничуть не меньше политиканов были подвержены порокам власти, хотя намного хуже использовали её достоинства. На основании своего долгого опыта Веб знал, что наверное не существовало другой такой мелочной, склочной, бессмысленной и беспощадной формы политики как академические разборки. К счастью для Вселенной, в подавляющем большинстве случаев склочничающие учёные не имеют в своём распоряжении мощи звёздных наций и их вооружённых сил.

Однако дайте такому учёному эдакую мощь…

Веб скривился. Он был цельным человеком и не боялся того, что под приветливой личиной человека по имени "В. Е. Б. Дю Гавел" скрывается жестокий деспот. Однако в немалой степени именно поэтому он рассматривал такую возможность - хотя в общих чертах, не детально - и давным-давно решил, что первым делом позаботится о том, чтобы ему вообще не предоставлялось такое искушение. Или, говоря конкретнее, окружит себя такими сдержками и противовесами, которые сделают искушение крайне сомнительным.

Его тихое и неофициальное появление и было для него первым - и наверное самым важным - элементом этих сдержек и противовесов. И он смог продержаться так несколько минут до того, как был наконец узнан. Помещение было настолько переполнено бывшими рабами, что Веб сумел затесаться в толпу не привлекая лишнего внимания. Да, он был одет лучше большинства рабов, однако многие из них уже успели поменять выдаваемые "Рабсилой" жалкие тряпки на утилитарные, но намного более качественные комбинезоны, потихоньку доставляемые с космической станции. На Руфь обратили некоторое внимание, однако к настоящему моменту - с того момента, как Каша и Палэйн захватили "Фелисию", прошли почти сутки - бывшие рабы к ней присмотрелись.

Вообще-то, Веб счёл толкотню в чём-то забавной. Члены руководящего комитета - переименованного в Комитет Освобождения - едва смогли поместиться за столом посреди помещения. Судя по мрачным выражениям на лицах некоторых из них, они тоже этим ничуть не были обрадованы.

Рано или поздно им придётся перейти к проведению закрытых заседаний. Вершить настоящую политику посреди толпы совершенно невозможно. Но… не сегодня. Сейчас время формирования законности, простой и ясной. Время Моисея и пророков. Остальное может подождать комментариев исследователей.