Джереми взмахнул рукой.

–  Оставьте лекцию, профессор. Я не буду спорить, поскольку в любом случае с вами согласен. Насчет будущего, если и не насчёт прошлого, - его челюсти на мгновение сжались.
– То есть согласен до тех пор, пока вы понимаете, что я буду вести войну. Не вполне пока уверен как именно - да, да, я отказываюсь от удовольствия время от времени подстрелить одну из этих свиней - но я буду это делать. Войну не на жизнь, а на смерть, пока генетическое рабство не будет стёрто с лица вселенной.

Дю Гавел откинулся в кресле, широко улыбнулся, и указал на стоящее рядом с ним пустое кресло.

–  Разумеется, господин военный министр. Ваш пре… э-э, глава правительства предоставит вам в этом свою полную поддержку. Обещаю вам это. Скажу даже более определённо. В этой войне не будет ничего "тайного". Я предлагаю первым же актом нового правительства новой звёздной нации сделать формальное и официальное объявление войны планете Меза. К чёрту ограничения неофициальной борьбы с корпорацией "Рабсила". Вся планета Меза является нашим смертельным врагом - так давайте заявим об этом перед всей человеческой расой.

Джереми улыбнулся очень злой улыбкой, затем подошёл, пожал руку Дю Гавела, и с грацией акробата рухнул в пустующее кресло.

–  Восхитительно! Профессор Дю Гавел, я верю, что это начало долгой дружбы.

Теперь, когда он вернулся к своей обычной проказливости, мыслительные процессы Джереми также вернулись к их нормальной скорости.

–  Но что за мямленье насчёт президентства? Вы же не хотите тут в скромность поиграть?

Дю Гавел откашлялся и нервно взглянул на Антона.

–  Так уж вышло, что я предпочитаю пост премьер-министра, и чтобы меня считали "главой правительства", а не "главой государства". Дело тут в следующем…

Он сделал паузу, бросив быстрый взгляд на Руфь. Та ответила явным выражением поддержки - взглядом, который фактически можно было назвать заговорщицким.

"Так, - подумал Антон.
– Она тоже в этом замешана. Вероломная девчушка. Насколько злей укусов змей детей неблагодарность!"

Он перевёл взгляд на Берри. На лице его дочери не было написано ничего, кроме интереса к дискуссии. Было достаточно очевидно, что сама Берри совершенно не представляла, что замыслил профессор.

Следующие несколько минут Дю Гавел посвятил объяснению. Задолго до того, как он закончил, Берри сидела с открытым ртом, парализованная удивлением.

Хотя бы это удовлетворение Антон получил. По крайней мере его собственная дочь не пыталась им манипулировать.

Джереми явно был почти так же потрясён, как и Берри. Единственный раз, когда Антону удалось наблюдать этого человека не находящим слов.

Что, увы, означало, что была его очередь говорить. Антон глубоко вздохнул и с грустью попрощался с радостями отцовства. Затем заговорил, настолько ровным тоном, насколько смог.

–  Это исключительно твоё решение, Берри. Чего бы ни стоил мой совет, вот он. Во-первых, в этой роли тебе зачастую придётся трудно. Она определённо будет опасной, и… - его низкий голос осип.
– И есть изрядная вероятность, что эта роль тебя убъёт. Возможно в весьма раннем возрасте.

Звук голоса отца вывел Берри из паралича. Она наконец-то закрыла рот.

–  Что будет во-вторых?

–  Во-вторых будет то, что профессор Дю Гавел прав. В обоих отношениях. Это чертовски хорошая идея… и, как и он, я не представляю кто бы мог быть в этой роли лучше тебя.

С некоторым усилием он сумел удержаться от того, чтобы произнести следующую фразу вслух: "Но это последнее во всём свете, чем бы я хотел, чтобы ты занялась!"

Джереми уставился на него.

–  Полоумный! Ну, полагаю, от вас мне следовало этого ожидать. Лоялисты короны. Идиоты.
– Он перевёл изумлённый взгляд на Дю Гавела.
– Но от вас…

Веб улыбнулся.

–  Я не лоялист, Джереми. Кстати, и капитану Зилвицкому этот ярлык не так уж хорошо подходит. Во всяком случае сейчас. Но это потому, что "лоялизм" делает из монархии фетиш. У наследственной монархии есть достоинства и недостатки - и, рассматривая историю в целом, недостатки обычно перевешивают. Вообще-то даже с изрядным отрывом. Но практически такой же ошибкой было бы делать фетиш и из республиканизма. Бывает такое место и время, где и когда на передний план выходят достоинства наследственной монархии. И здесь и сейчас одно из них.

Джереми хотел было возразить, но Руфь Винтон его перебила.

–  Он прав, мистер Экс… э-э…

Джереми поморщился.

–  "Мистер Экс" звучит смехотворно. Зовите меня Джереми, если изволите.

Руфь нервно ему улыбнулась.

–  О'кей. Пожалуйста зовите меня Руфью. Я тоже не очень люблю формализм, - и торопливо продолжила: - Но это не удивительно, поскольку мы с вами очень похожи. О, да, так и есть! Не во всех отношениях, конечно. Я чертовски плохо стреляю, и не могу вообразить себя настолько безжалостной как вы. Ну, может быть. Иногда. Но всё равно…