Улыбка Дю Гавела была теперь самой странной из улыбок, которые когда-либо видела Танди. В ней смешались херувим и Макиавелли.

–  Рискну предположить, что какие бы события ни ожидали нас в ближайшие годы, о государственном перевороте нам беспокоиться не придётся.

–  Даже и не помышляйте об этом, - проскрежетала Танди.

–  Видите?
– вопросил Джереми и театрально изобразил охватившую его дрожь.
– Смотрите! Я уже избавляюсь от недобрых помыслов!

Танди смогла встретиться с капитаном Розаком только на следующий день. Пока он вернулся в систему Эревона с Курящей Лягушки, пока медленно и скрытно перебирался на "Фелисию" - и пока урвал немного сна - прошло почти двадцать четыре часа.

Так что к тому моменту, когда её провели в каюту, которую она ухитрилась выбить для капитана и его людей на становящемся всё плотнее набитым людьми судне работорговцев, она уже всё для себя решила. Танди собиралась не советоваться с Розаком, а просто заявить ему о своей отставке.

Учитывая всё то, чем она была обязана капитану, Танди чувствовала себя немного виноватой. Ощущение вины усилилось, когда она увидела, в насколько стеснённых условиях оказались капитан и его люди. Розак, по всей видимости, прошедшей ночью разделил одну из коек с подполковником Хуаном, а женщины из его команды, отправившиеся с ним на "Фелисию" - его старпом Эди Хабиб и лейтенант Карен Георгос - другую. Танди также знала, что Ватанапонгсе и лейтенант Мэнсон провели ночь в другой, ещё более крошечной, каюте с одной койкой.

Ватанапонгсе был в каюте, как и Хабиб, и Хуан, когда туда вошла Танди. Мэнсона не было… и провожавшая Танди лейтенант Георгос закрыла за ней люк не заходя сама. Двое младших членов команды не были, по-видимому, приглашены присоединится к беседе. Танди была практически уверена, что это из-за того, что Розак - или, скорее, Ватанапонгсе - уже догадался о причине, по которой она просила о встрече.

Розак немедленно подтвердил её догадки.

–  У меня плохое предчувствие, лейтенант Палэйн, что вы хотите подать в отставку.
– Капитан, сидевший скрестив руки на груди в кресле, стоящем у дальней стены, вежливо кивнул на ближайшую к себе кровать, единственное свободное место в каюте.
– Прошу, присаживайтесь. Давайте об этом поговорим.

Танди стояла по стойке смирно, зажав берет под мышкой и сцепив руки за спиной. На ней была форма ФСЛ, а не простой комбинезон, который она носила практически всё время после прибытия на "Фелисию". Она только вчера добилась, чтобы ей доставили эту форму, как раз в предчувствии такого момента.

–  Я бы предпочла постоять, сэр. Да, именно за этим я и пришла. И я уже приняла решение.

Розак какое-то время её разглядывал.

–  Всё равно присядь, Танди, - внезапно сказал он.
– Есть и другие вещи, о которых нам следует поговорить. Другие аспекты дела, скажем так. Не скажу, чтобы меня порадовало твоё желание. Не порадовало, и я был бы счастлив, если бы ты передумала. Но я не собираюсь из-за этого устраивать тебе головомойку, обещаю, - он покосился на членов своей команды.
– И никто из нас не собирается.

Раз он повернул это таким образом, Танди сочла, что отказываться дальше будет откровенно невежливо. Она подошла и с некоторой робостью опустилась на кровать. На самый краешек, сев так прямо, словно проглотила палку.

Видя её позу, Розак улыбнулся.

–  Ради Бога, расслабься, Танди. Я не собираюсь кусаться. Уж точно не после того, как Иржи доложил о побоище, которое ты здесь устроила. "Большая Кайя", чёрт подери.

По каюте пробежали смешки, к которым, неожиданно для себя, присоединилась и Танди. Как бы там ни было, Луис Розак умел очаровывать людей. По правде говоря, он был харизматичен, в том виде, в котором это проявляется у спокойных и в высочайшей степени уверенных в себе людей с чувством юмора.

Когда смешки затихли, лицо Розака приняло серьёзное выражение. Только самую малость не дотягивающее до мрачного, вообще-то говоря.

–  Мне хотелось бы знать, насколько на твоё решение повлияло последнее данное мною тебе поручение. Точнее - уверен, что ты не льёшь слёз по убитым масадцам и кощеям - насколько повлияло то, что за ним подразумевалось.
– Голос его был безжизненным и резким.
– И я не собираюсь прикидываться, что хоть кому-то здесь не известно, о чём я говорю. Да, я несу ответственность за убийство Иеронимуса Штейна. Равно как и за смерть погибших тогда же невинных людей, включая, как я узнал позже, двоих детей. Это, кстати, дело рук масадцев и не было частью плана. Но… хотя такое и случается, когда нанимаешь психов вроде них, это не освобождает меня от ответственности.

Он склонил голову к плечу, ожидая её реакции.

Танди помедлила, прежде чем ответить. Не из осторожности, она просто подбирала слова, чтобы выразится как можно точнее. Она решила, что не будет лгать - не будет даже уклоняться от правды - но, с другой стороны, не будет и обходить молчанием какую-либо ложь.

–  Отчасти повлияло, сэр. Но дело не столько в тех смертях… даже не в погибших детях, - тут она подумала о своих планах атаки на Кай. Планах, которые она воплотит в реальность, когда и если придёт их время, прекрасно зная, что среди жертв будут невинные люди - и скорее всего и дети тоже.