–  Ладно, - сказал он.
– Значит, пора отходить на заранее подготовленные позиции. Кстати, - тут он улыбнулся, - у меня хорошие новости с Курящей Лягушки. Я был у губернатора, и тот был крайне расстроен тем, о чём я вынужден был ему поведать. В чём был вынужден покаяться, точнее говоря. О, да. Он был в шоке и смятении. Но согласился с тем, что ситуация с Конго предоставляет нам идеальный способ замести эту грязь под прекрасный общественный ковёр.

Все находившиеся в каюте приободрились.

–  Именно так, - заявил Иржи.
– Когда убивают кого-то из важных людей, всегда появляются теории заговоров. Кто кроме горстки горлопанов поверит в эти теории, когда все увидят блистательную роль, сыгранную флотилией капитана Розака в освобождении Конго? Особенно когда у посвященных - всех до единого - есть все основания держать язык за зубами. С учётом того, что успех освобождения в значительной степени зависит от сохранения добрых отношений с Сектором Майя и его губернатором.

Розак прокашлялся. Звук вышел довольно резким.

–  И с учётом также того - губернатор это особо подчеркнул - что Кассети придётся принять вину на себя. Не публично, разумеется. Но этого должно быть достаточно, чтобы удовлетворить всех, кто знает правду и хочет видеть кровь. Козла отпущения, точнее говоря. Кассети слишком откровенно предавался любви к власти, чтобы быть популярным человеком. Он прекрасно подойдёт на эту роль, и это уберёт его с нашего пути.

Он хмыкнул.

–  Странно, не правда ли? Как иногда складываются обстоятельства. Танди Палэйн именно та, кому я поставил бы эту задачу. И не думаю, чтобы это хоть сколько-нибудь было ей неприятно.

Со стороны Хуана раздался негромкий звук, словно тот хотел что-то сказать, но спохватился. Розак бросил на него взгляд. И, увидев, что плескалось у него в глазах, тут же его отвёл.

"О, да. То что надо, Гао. "Тайная операция" с возмездием в одном флаконе. И, по правде говоря, я действительно не думаю что Палэйн откажется оказать нам эту последнюю маленькую услугу".

–  Возможно… - подумал он вслух, - знаете, он же ещё здесь, остановился в "Мыльце"… возможно, он захочет присоединиться к экспедиции на Конго. Уверен, что захочет, если я ему это предложу. Это, в конце концов, добавит блеска его имени… что ему безусловно необходимо, учитывая насколько запачкано оно по мнению столь многих.

–  Это вы мне говорите, что они шайка фанатиков?
– чуть ли не заорал Унзер Дим и дёрнул головой в сторону человека, стоящего неподалёку от него на мостике "Фелисии III".
– Ласситер, он так и сделает. Даже и не сомневайтесь.

Менеджер "Рабсилы" взглянул с экрана на человека, о котором шла речь. Затем моментально отвёл глаза. То, что он увидел, полностью соответствовало изображению Авраама Темплтона - насколько можно было разобрать под повязками и делая скидку на то, что лицо масадца было искажено свирепой гримасой. Генеральному директору разработки планеты Вердант Виста явно не составляло труда представить себе, как эдакий маньяк взрывает судно с тысячами людей на борту.

–  А если вам этого мало, - продолжил, рыча, Дим, - то присмотритесь повнимательнее к крейсеру манти. Это же "Стальной кулак", вы… вы…

Он сумел удержаться от эпитета. Как бы ни был напуган и обозлён Дим, он не испытывал желания оскорбить главного представителя "Рабсилы" в системе Конго. Камаль Ласситер пользовался довольно-таки дурной славой в том, что позволял мелочным личным соображениям оказывать влияние на свои решения.

Однако названия корабля, похоже, оказалось достаточно. Ласситер сглотнул и Дим увидел, как он посмотрел куда-то в сторону - вероятно, на другой экран в центре связи штаб-квартиры корпорации на Конго. Предположительно, на тактический дисплей, на котором генеральный директор мог видеть все находящиеся в системе Конго корабли и суда.

–  А, э-э-э…

–  Да, - отрезал Дим.
– Он по-прежнему командир. Капитан Майкл Оверстейген. Можете припомнить, что он составил себе некоторую репутацию. И если вы полагаете, что она преувеличена, то могу лично заверить вас, что это не так. Я разговаривал с ним менее двадцати часов тому назад по этому же самому коммуникатору, и он пообещал мне, что если с головы принцессы упадёт хоть один волос, то отвечать за это будет "Рабсила". Он, мягко говоря, при этом не деликатничал. И не преминул мне напомнить, что Эриданский Эдикт не распространяется на чисто коммерческие предприятия на планетах, находящихся в частной собственности.

Дим, ожидая, пока Ласситер наконец примет решение, обливался потом. Пот был настоящим, пусть даже всё остальное и было маскарадом. Причина, по которой он был настоящим - а Дим действительно балансировал на грани паники - заключалась в том, что "маскарад" был маскарадом чисто формально. Во всяком случае, реальность, которую он прикрывал, была ещё хуже иллюзии.

По правде говоря, он разговаривал с Оверстейгеном не по коммуникатору, а лично. И это было шесть дней тому назад, а не двадцать часов. Ну и что с того? Наедине мантикорский офицер вёл себя как высокомерный аристократ. Он совершенно ясно дал Диму понять, что позаботится о том, чтобы превратить в пепел всё имущество "Рабсилы" на Конго, если хоть что-нибудь пойдёт не так. Дим нисколько не усомнился в его словах.