Антон кивнул.

–  Я тоже так думаю. Кроме того…

Он оборвал себя и проницательно взглянул на Руфь.

–  У вас есть способности, юная леди. Так давайте проверим, насколько хорошие. Какова другая причина того, что эти слухи бессмысленны?

Глаза принцессы прищурились и губы сжались в размышлении.

–  Ну… я мало что знаю об Ушере, так что не уверена. Но если он настолько умён, как считается…

–  Настолько, - произнёс Антон.
– На Земле он умудрился… ладно, неважно. Просто прими как данное, что в нашей чокнутой работёнке Кевин один из лучших.

–  Отлично. Другая причина, по которой эти слухи бессмысленны, заключается в том, что Ушер никоим образом не может не знать, что его жена его обманывает. Что оставляет нам два варианта: или это не так, или у него экзотические предпочтения в сексе. Вуайеризм, или что-нибудь в этом роде.
– Она пожала плечами.
– Конечно, такой вариант возможен, но даже в этом случае что может помешать ему использовать случившееся в своих профессиональных интересах, поскольку его лично это не задевает? Если он действительно настолько хитроумен, как считается.

–  Прямо в точку, - нежно произнёс Антон.
– Прямо в точку. Так в чем заключается их отчаянное и рискованное секретное задание на Эревоне?

Они с Руфью понимающе переглянулись. Берри скорчила гримаску.

–  Ну почему я чувствую себя единственной дурой во всей компании?
– пожаловалась она.

–  Всё не так скверно, - с улыбкой произнёс Дю Гавел.
– Я тоже не понимаю, почему они так ухмыляются друг другу, а я лауреат премии Нобеля-Шакры, что должно означать, что я являюсь гением в теоретической политике.

Руфь безмятежно улыбнулась Берри.

–  Всё пучком, Берри. У тебя просто не такой грязный склад ума, вот и всё. А Веб не знает деталей. Однако должна сказать, что для тех из нас, кто обладает грязным складом ума и знает детали, ответ является очевидным.

–  И правда, та ещё "новость", - горько согласился Антон.
– Высокомерная политика Высокого Хребта по отношению к союзникам Маникоры обозлила их всех. И Эревон наверное больше чем кого бы то ни было ещё за исключением Грейсона… а у Эревона долгая история проведения той политики, которую имеют обыкновение называть Realpolitik. Так что, как ни прискорбно, Виктор Каша - и жена Ушера тоже, ни на мгновение не поверю, что она не в курсе - находятся здесь для того, чтобы сыграть роль адвоката дьявола.

Он вздохнул.

–  Завтра я пойду и попробую переговорить с нашим послом.
– Он снова вздохнул, ещё тяжелее.
– И после того, как она не проявит никакого внимания, буду попусту тратить время, разговаривая с шефом отделения СРС.

–  Вы говорите о графине Фрейзер и Чарльзе Врангеле, - произнесла Руфь.
– Напрасная трата времени.

Антон кивнул.

–  Фрейзер и Врангель против Каша и Ушер. Не о чем и говорить.

–  Ладно, давайте посмотрим на дело со светлой стороны, - весело заметила Берри.
– По крайней мере в одном миз Ушер - я хотела сказать, Джинни, и, народ, она мне действительно нравится - ошиблась. Мы тут не заняты никакой секретной и рискованной и опасной миссией.

К тому времени они дошли до края окружавшего цирк пространство. Освещение тут, в месте, представлявшем собой гигантскую импровизированную автостоянку в поле за границами Мэйтага, было ощутимо тусклым. Реагируя на это обстоятельство, солдаты Королевской Гвардии придвинулись ближе и теперь, при виде появившегося из темноты мужчины, встали ещё плотнее.

Человек слегка развёл руки, всего лишь ненавязчиво демонстрируя, что он безоружен. Это и то, что на нём была форма Флота Солнечной Лиги, заставило охранников немного расслабиться.

–  Капитан Зилвицкий, - произнёс мужчина мягким приятным голосом.
– Я - лейтенант Мэнсон, состою при штабе капитана Розака. Хотел поинтересоваться, не могли ли бы мы с вами переговорить наедине?

–  Почему мне кажется, что я попал в кошмар?
– пробормотал, выдыхая, Антон.

Однако вслух он произнёс только:

–  Разумеется, лейтенант. Веб, Берри, принцесса Руфь, - он специально кивнул всякий раз не той девушке, - пожалуйста, подождите минуточку тут.

Когда Антон снова вынырнул из тени, он упредил вопрос Руфи кратким:

–  Потом.

Хотя им никак не удалось бы сопоставить свои впечатления, реакция Виктора Каша на Джессику Штейн была примерно такой же, как и у Антона Зилвицкого.

–  В этой женщине есть что-то отталкивающее, - проворчал он Джинни после того, как они выразили соболезнования Скорбящей Дщери и Соратникам Мученически Убиенного, и неторопливо спустились с помоста.