Опасным. Если оно не будет быстро сокрушено, одна даже Курящая Лягушка обладала ресурсами, достаточными для создания довольно внушительного флота. Не такого, что мог бы выстоять против отмобилизованного Флота Солнечной Лиги, однако достаточно мощного, чтобы последствия привлекли внимание публики Лиги к приведшей к подобному фиаско политике УПБ.

По своей природе УПБ являлось ночным хищником. Подвернуться тщательному изучению их деятельности при свете дня было последним, в чём нуждались управлявшие им бюрократы - и ещё меньше это было нужно являвшимся их неофициальными партнёрами коммерческим трестам.

Поэтому Баррегос оставался на своём посту; поэтому размах требований о предоставлении Сектору Майя независимого статуса продолжал расти; поэтому УПБ продолжала реагировать подобно мезозойскому динозавру. Это была ситуация, напоминавшая Антону бурление воды в закупоренном котле.

Пока Антон предавался этим размышлениям, устойчиво текущий поток посетителей мягко, но настойчиво вынес его на край помоста, после того как он выразил свои соболезнования. Тут, когда они оказались вне пределов слышимости Джессики Штейн и её приближённых, Руфь облекла в слова то, о чём думал Антон.

–  Сунь Ятсен умер. Да здравствует Чан Кайши.

Антон был поражён. Он не ожидал от столь юной девушки такой искушённости в истории. И ещё раз предостерёг себя от недооценки принцессы.

Дю Гавел кивнул.

–  Как и любая историческая аналогия, - произнёс он, - эта не слишком точно соответствует ситуации. Однако… да. Я и сам об этом подумал, хотя мне всё это больше напоминает эпизод из истории Индии. Ганди и всё, что было после него. Но аналогия с Гоминьдан тоже неплоха. Вообще-то, наверное даже лучше моей. Как и АР, Гоминьдан начался как общество идеалистов. А затем, после смерти Сунь Ятсена, превратился по существу в фасад для генералов-милитаристов. Которые оказались столь же жестоки и коррумпированы как и императорские мандарины - и намного хуже образованны.

Антон хотел было что-то добавить, однако ощутил чьё-то приближение, прервался и поднял взгляд. И застыл.

Застыл настолько резко, что Берри и Руфь в него врезались. Обе девушки с любопытством высунулись из-за плеч Антона, чтобы взглянуть на неведомое явление, вызвавшее столь необычную реакцию. Капитан Зилвицкий, мягко говоря, не славился избытком впечатлительности.

Стоящий перед Антоном молодой человек кашлянул, прочищая горло.

–  Добрый вечер, капитан Зилвицкий. Не ожидал встретить вас здесь.

Антон прочистил горло с намного большим шумом.

–  Добрый вечер, гражд… хм, как теперь звучит ваше звание?

Улыбка на лице молодого человека очень походила на само лицо: рубленное, слегка измождённое и состоящее в основном из углов и граней.

–  Просто "специальный агент Каша", - произнёс он.
– Я больше не занимаюсь, хм, материями внешней безопасности. Теперь я полицейский, а не шпион.

Самообладание Антона вернулось к нему.

–  Ясно. Значит, Ушер взял вас собой.

Каша кивнул.

–  Однако я забываю об учтивости. Джинни… - молодой человек полуобернулся и фактически оттащил невысокую женщину от одного из гостей.
– Капитан Зилвицкий, могу ли я представить вам Вирджинию Ушер, супругу нашего нового директора Федерального Следственного Агентства? Вирджиния, это капитан Королевского Флота Мантикоры в отставке Антон Зилвицкий.

Подтащенная женщина оказалась стройна и привлекательна, а её улыбка была даже великолепнее её наряда.

–  О, Виктор!
– рассмеялась она, протягивая Антону руку.
– Я совершенно уверена, что капитан Зилвицкий прекрасно знает, кто я такая. Даже если я ухитрилась остаться вне поля его зрения во время нашего маленького приключения на Земле.

Последнее замечание заставило глаза Берри и Руфи широко раскрыться.

–  О!
– выдавила Берри, уставившись на Каша.
– Вы тот самый…

Она замолкла, подбирая слова. Антон, несмотря на то, что большая часть его разума одновременно кляла судьбу и вслушивалась в завывания тревожных сирен, решил, что следует проявить прямоту.

–  Да, это он. Спаситель моей дочери Хелен… и, скорее всего, Берри.
– он глубоко кивнул, почти поклонился Каша.
– У меня тогда не было настоящей возможности поблагодарить вас должным образом. Пожалуйста, позвольте мне сделать это сейчас.

Каша выглядел смущённым. Вирджиния Ушер опять рассмеялась.

–  Смотрите, он покраснел! Это меня всегда поражает, сколько бы раз я не видела. Единственное из того, что делает Виктор, что может заставить его выглядеть на свой возраст, а не, - тут она игриво ткнула его под ребро пальцем, - безумным хладнокровным убийцей.

Теперь на лице Виктора была обида.

–  Джинни, выражение "безумный хладнокровный убийца" - это самый глупый оксюморон, который мне когда-либо доводилось слышать.