— Тара!

Моя бывшая одноклассница тоже заорала и вскочила. Мы обнялись от всей души, не так, как было принято в школе — формально похлопать друг друга по бокам без особого восторга. Обе мы оказались в чужой стране, здесь, в Клубе Мертвяков.

Тара выше меня ростом на несколько дюймов, темноволосая, с темными глазами и кожей оливкового цвета. На ней было платье с длинными рукавами в золотисто-бронзовых тонах, при ее движениях ткань мерцала и переливалась, и каблуки у нее были необычайной высоты. Чтобы соответствовать росту своего кавалера.

Выбравшись из Тариных объятий и радостно хлопая ее по спине, я сообразила, что встреча с ней — самое худшее, что могло случиться. Я прислушалась к ее мыслям, увидела, что она, конечно, сейчас спросит, почему я не с Биллом.

— Пошли, подруга, сбегаем на минутку в дамскую комнату! — весело предложила я, она схватила свою сумочку, многообещающе и озорно улыбнувшись своему кавалеру. Я помахала Олси, попросила мужчин извинить нас, и мы энергично зашагали в дамскую комнату, вход в них был из коридора, ведущего к черному ходу. Комната была пуста. Спиной я прижала дверь, чтобы никого не впускать. Тара стояла лицом ко мне, глаза ее прямо желанием засыпать меня вопросами.

— Прошу тебя, Тара, ничего не говори ни о Билле, ни о Бон Темпс.

— А почему, не можешь сказать?

— Просто… — я безуспешно старалась придумать реальное объяснение. Но не смогла. — Тара, если задашь такие вопросы, это будет стоить мне жизни.

Ее передернуло и она уставилась на меня неподвижным взглядом. Да и кто отреагировал бы по-другому? Но Тара пережила в жизни всякое, и она была птица тертая, хоть и обжегшаяся. — Так рада видеть тебя, — сказала она. — В этой толпе чувствуешь себя одиноко. Кто твой друг? Чем занимается?

Я всегда умела забыть то, что нельзя рассказывать о других. И иногда я даже забывала, что другие люди ничего не знают о вервольфах и оборотнях. И ответила ей:

— Он геодезист. Пойдем, познакомлю.

— Прошу прощения, что мы так быстро вас покинули, — я широко улыбалась всем мужчинам сразу. — Совсем забыла о вежливости. — Представила Тару Олси — он отреагировал вполне доброжелательно. Потом наступила очередь Тары: — Сью, это Франклин Мотт.

— Рада познакомиться, — и протянула руку, но тут же поняла, что совершаю ошибку. Вампиры не здороваются за руку. Поспешно я сказала: — Простите, — и сделала рукой неопределенный жест: — Вы живете тут, в Джексоне, мистер Мотт? — Я твердо решила не ставить Тару в неловкое положение.

— Пожалуйста, зовите меня Франклин, — у него был прекрасный мелодичный голос с легким итальянским акцентом. Вероятно, он умер в возрасте пятидесяти-шестидесяти лет, волосы и усы у него были стального цвета, лицо покрыто морщинами. Внешне он казался мужественным и мускулистым. — Да, я живу тут, но у моего бизнеса есть филиалы и в Джексоне, и в Растоне, и в Виксбурге. Я с Тарой познакомился на вечеринке в Растоне.

Постепенно мы осваивались в социуме — нас усадили, мы с Тарой стали объяснять мужчинам, как учились в одной школе, нам заказали напитки. Все вампиры, конечно, заказали искусственную кровь, а Тальбот, Тара, Олси и я взяли себе по коктейлю. Я решила, что коктейль с шампанским мне не повредит. Официантка, оборотень, перемещалась странной походкой, как бы скользя, лишних слов не говорила. Ночь полнолуния сказывалась на всех по-разному.

В эту ночь лунного цикла в баре было намного меньше оборотней — обладателей двух обличий. Я обрадовалась, что нет Дебби с женихом, а вервольфов-байкеров всего двое. Больше было вампиров и обычных людей. Я удивлялась, как это вампирам Джексона удается сохранить этот бар в секрете. Среди людей, пришедших вместе со сверхъестественными существами, наверняка найдется тот, кто не удержится и расскажет репортеру или просто группе друзей о существовании бара?

Олси на мой вопрос тихонько ответил: — Этот бар заколдован. Ты и захочешь, да не сможешь рассказать никому, как сюда попасть.

Я решила потом поэкспериментировать, проверить, так ли это. Кто же его заколдовал, или как оно там называется? Если я могу верить в вампиров, вервольфов и оборотней, тут один шаг — и поверишь в существование ведьм.

Я сидела зажатая между Тальботом и Олси, и для поддержания разговора я спросила у Тальбота о засекреченности бара. Он как будто не возражал поболтать со мной, а Олси и Франклин Мотт обнаружили, что у них есть общие друзья. Тальбот очень сильно надушился одеколоном, но я была не в претензии. Он же влюблен, и более того — привержен к сексу с вампиром… эти два состояния не всегда сочетаются в одном человеке. Он был умный человек, жестокий, и не мог понять, как его жизнь приняла такой экзотический оборот. (Кроме того, он был известный диктор, поэтому мне удалось так много узнать о его жизни).

Он повторил мне объяснение Олси о заколдованности бара.

— Совсем другое дело — как удается сохранить в секрете то, что тут происходит, — сказал Тальбот так, будто у него был готов и длинный ответ, и короткий. Я смотрела на его приятное красивое лицо и напоминала себе, что он знает, что Билла подвергают пыткам, и ему наплевать. Я хотела, чтобы он снова подумал о Билле, чтобы мне узнать побольше; хотя бы — жив Билл или нет.

— Видите ли, мисс Сьюки, секрет того, что здесь происходит, сохраняют из страха кары.