– Ладно, – как-то неуверенно произнес Рыжик, и я сразу понял, что вопросы будут, просто пока Мейлон не решается их задать.

На ночлег мы расположились прямо на камнях старой дороги. Зайти в лес я бы не рискнул даже под угрозой смерти, а путников в этой местности, наверно, уже лет сто не видели, так что помешать мы никому не могли.

Мейлон уснул сразу после ужина, а вот я все никак не мог изгнать из головы ненужные мысли. Да и присутствие голодных тварей практически в двух шагах как-то не способствовало крепкому сну… Конечно, они вряд ли сунутся к Владыке, тем более Рыжик активировал один из моих бывших амулетиков, но… сон не шел.

А все потому, что я ждал…

Я был абсолютно уверен, что Рейм уже донес свей danely о моем отказе, а значить Мариса явится сама. Вопрос только в том: хочу ли я ее видеть? Впрочем, с моими желаниями никто никогда не считался и сомневаюсь, что в этот раз что-то изменится.

Она появилась после полуночи, и если бы не пламя, ярче вспыхнувшее при появлении своей повелительницы, я бы ее не заметил. Она стояла в тени деревьев и просто смотрела. Рыжие волосы изящными волнами сбегали по плечам и спине, в тех местах, где их игриво касались отблески костра, они вспыхивали красным золотом. Изящная фигурка запакована в шелковое платьице какого-то светлого оттенка – нюансы в темноте не разобрать, но смотрится очень даже ничего.

В общем, Мариса, как всегда, великолепна. Но чего еще ожидать от Владычицы Юга.

– Danely, – я поспешно встал и привычным поклоном поприветствовал ее.

– Алесан, давай без этого. Я пришла поговорить, а не выслушивать упреки.

– Что вы, danely? И в мыслях такого не было.

– Алесан, пожалуйста…

– Danely, насколько я помню, меня лишили права называться этим именем, – мягко напомнил я, не отрывая взгляда от земли. Мне совсем не хотелось видеть эту сиятельную даму, да и вообще, связываться с Домами.

– Ты знаешь об этом? – растерялась она.

– Почувствовал, когда вы проводили обряд. И не могу сказать, что мне понравились те ощущения.

– И поэтому ты отказался вернуться? Ты мстишь?

– Как можно, danely? Я даже не думал об этом. Но я не хочу делать ни шага назад. А если я вернусь, то это будет своеобразным признанием в ошибочности выбранного пути.

– Именно поэтому ты решил сломать мою жизнь? – тихо и болезненно-горько. Для нее это действительно много значит, впрочем, я все понял еще тогда, когда пришел Ша'рэл: если бы была возможность оттянуть свадьбу, они бы это сделали.

Но и я сдаваться не собираюсь.

– Ни в коем случае, danely. Что для вас пара-другая лет? Мелочь, а я за это время пройду свой путь до конца.

– Но я не могу ждать! И тебе это прекрасно известно! – взорвалась она. Ну вот, теперь она гораздо больше похожа на себя.

– Известно? Не думаю, danely. Это должно быть известно вашему любовнику, но никак не мне.

– И из-за желания отомстить родным, ты сломаешь жизнь еще не рожденного ребенка? Ты же знаешь, что из-за нашего обручения никто кроме тебя не сможет войти в Круг Силы!

Я тяжело вздохнул. Не могу сказать, что решение держаться подальше от Домов, чтобы не случилось, далось мне легко, но однажды сделав выбор…

– А о чем думали вы, danely, решаясь на этот шаг?

– Я думала… я верила, что ты не станешь ломать жизнь моему ребенку. – Странно слышать слезы в ее голосе. Раньше она была более уверенной. Та, кого я помню, не стала бы меня упрашивать, она бы просто заставила меня пойти силой. Кажется, предстоящее материнство изменило ее. В лучшую сторону.

– Danely… я бы рад помочь, но… я не могу. Завтра я войду в Dha'rise. И я не уверен, что смогу потом покинуть ее…

– Алесан… зачем?..

– Там мне самое место. Мне следовало раньше отправиться в этот город. Уж Даризи меня не отвергнет.

– Но мы же не отвергали тебя. Ты сам сделал этот выбор.

Как же ты наивна. И ведь не скажешь, что на целое десятилетие старше меня.

Все-таки Пламенные не похожи на нас. Каждый Дом вольно или нет, но накладывает свою печать. Должно быть, мне просто не повезло…

– А ты считаешь, что за ту жизнь имело смысл держаться? – горько спросил я. Поймет? Вряд ли. Но и держать в себе это я больше не могу.

– Любая жизнь имеет смысл, – упрямо ответила Мариса, но я лишь качнул головой, не собираясь соглашаться с этим утверждением. Это ложь, самая гнусная из придуманных в Домах. Ведь Совет не раз и не два выносил смертные приговоры новорожденным, называя их позором рода. Всего лишь неугодные побеги. Те, кто никогда не смог бы стать на одну с ними ступень. Выродки. Такие же как я, просто менее удачливые.