— Меня ведь тоже потом накрыло, только я споткнулся и упал носом в твой тампон с нашатырём.

Воронин и Лихой с удивлением посмотрели на меня.

— Нашатырь чистит сознание. И мне прочистило сразу. Я рванул к контролёру, и тут началось… Дальше не помню.

— Рядом с контролером была аномалия. «Воронка». Ты что-то бросил в неё, и она сработала. Его засосало и разорвало на молекулы.

— Ты спас всех нас, — Воронин прямо посмотрел на меня, — и мы в долгу у тебя.

— Каждый из вас сделал бы то же самое, — я снова чувствовал себя не в своей тарелке.

— Если тебе что-то понадобиться, обращайся, сталкер, — Воронин с благодарностью взглянул на меня. И я понял, что теперь эти люди, не задумываясь, отдадут за меня свои жизни.

— Если тебе вдруг понадобиться женщина для интимных утех, — Лихой подражал Воронину, — то мы поймаем симпатичного кровососа, отрежем ему щупальца, накрасим, оденем в платье и подарим тебе классного членососа, — довольный своей шуткой, Лихой заржал. Всё-таки он умел разрядить обстановку. Лица у всех растянулись в улыбке.

— Юморист. Да, вот ещё, — командир достал из рюкзака контейнер, — «Воронка» дала артефакт. «Золотая рыбка». Он твой по праву.

Воронин отщелкнул пластиковые зажимы и одна из ячеек отсоединилась.

— Этот артефакт укрепляет кожные покровы, как бы имитируя слой кевлара. Защита только от порезов и разрывов. Взамен снижает сопротивляемость радиации. Использовать рекомендую, когда знаешь, что можешь впоследствии нейтрализовать действие радиации. Лучше убери в рюкзак его. По крайне мере, он дорого стоит. Сидоровичу можешь спихнуть не меньше, чем за пять штук.

Я взял контейнер, подержал в руках и убрал в рюкзак, стоящий рядом.

— Спасибо, — сказал я, затягивая лямки клапана рюкзака.

— И это…. То, что осталось от деда, — в голосе командира послышались нотки сочувствия, мы захоронили у входа в туннель.

— И за это спасибо, — я вспомнил Тихоню, и на душе стало тяжело, — пойду, прогуляюсь, — хотелось вволю надышаться чистым воздухом, да и осмотреться надо было.

— Давай. Через час выходим, так что не загуливайся, — заварка из кружки Воронина плюхнулась на землю. Он обтёр её изнутри листом лопуха и спрятал в рюкзак.

Я взял свой автомат, проверил рожки и удовлетворённый проверкой закинул «калаш» за плечо. Следующим моему критическому взору предстал ПМ. Я извлёк магазин и, убедившись в наличии всех патронов, вернул его обратно. Теперь меня интересовал нож. Я вынул его из ножен, и его идеальная зеркальная поверхность отразила хмурое небо.

— Ты его сегодня, что ли в магазине купил? — Воронин с интересом смотрел на клинок.

— Да нет. Вчера. В туннеле, на распродаже. Помнишь ту аномалию на рельсах? — Я вертел нож в руках и мне нравилось наблюдать игру света на его лезвии.

— Конечно, помню.

— Когда с кровососом в ножички играл, он у меня выпал в ту аномалию. Теперь он такой.

— Что-то мы не подумали. Надо было автомат в неё закинуть и посмотреть, что из этого выйдет, — командир хитро посмотрел в сторону туннеля, — кстати, а как с кровососом разделался? Мы ведь этот момент прозевали, находясь под колпаком контролёра.

— Повезло мне просто. «Выкрутас» разрядился, и кровосос оказался подо мной, чем я и воспользовался.

— Ты его отымел, что-ли? — юморист отряда снова заржал, — А-я-й, Тигр. Не хорошо супротив воли, тварь земную, невинности лишать.

— Лихой, ну и похабник ты. — Я встал и, не убирая нож, направился к зданию. Появилась мысль проверить клинок. Бойцы гоготали, слушая пошлые анекдоты Лихого. «Прорвало парня».

Полуразрушенное одноэтажное здание с выбитыми окнами напоминало побитого щенка. Как будто он трусливо вжимался в высокую траву и печально смотрел большими глазами. Подойдя к дому, я провёл рукой по стене, представив, что глажу этого пугливого щенка. Выбитые кирпичи, смытая дождями извёстка на стенах, ассоциировались с мокрой и встопорщенной шкурой животного. Я зашёл внутрь. Разбитые перегородки стен дополняли сходство с живым организмом, будто сломанные рёбра они торчали то тут, то там. Сквозняк гулял по нутру здания, пользуясь всеми дырами в этом здании, и разнося запах сырости. Влажная земля скрывала звуки шагов. Было тихо и холодно. Только смех приглушённо доносился из-за стен. Я развернулся и побрёл к выходу с мыслью о том, что не стоит портить шкурку и без того запуганного щенка. На улице появилось чувство, что дом повилял мне хвостиком, впечатление было такое сильное, что невольно я зажмурился. «Да нет. Глюк», — успокоил я себя и пошел к ограждению. Не доходя метров восьми до бетонного забора, я остановился. Взял нож за лезвие, прицелился, и метнул его. Он не отскочил от бетонной плиты, как это обычно бывает, а наоборот. Нож воткнулся, как в сосновую доску. Я, не веря своим глазам, подошёл к плите. Острие ножа было погружено в бетон на пару сантиметров. Взявшись за нож и, предполагая нелёгкость его изъятия из плиты, я приложил усилие, но нож вышел как из свежего куска мяса. Только скрип метала о поверхность бетона, резанул слух. Я с восхищением и с долей удивления разглядывал зеркальное лезвие. Ни царапины. Я бережно убрал его в ножны и посмотрел на след в плите. Небольшие выбоины и трещинки по краям идеального разреза. Словно хирургическим скальпелем. Довольный своим открытием я пошёл к бойцам.

— Короче, повадилась жена сталкера с кровососом встречаться, — Лихой не мог остановиться и «сыпал» анекдоты, — Сталкер смекнул, что жена изменяет ему. И как-то раз, сделал вид, что ушёл за артефактами. А сам спрятался и ждёт. Стало темнеть. Через некоторое время, его жена выходит из избушки и маячит фонариком. Сигналы подаёт. Глядит, тень какая-то из леса вышла и шмыг в избушку. Сталкер обождал маленько, и значит домой пошёл. Открывает пинком дверь, залетает и кричит во всё горло:

— Где он?! Я всё знаю!