Карлик закивал уродливой головой в знак понимания. Очевидно, в его словаре имелось это слово.

— Слава тебе, Господи. — Док вытер рукой пот со лба. Карлик ещё что-то пробубнил, наверное, материл нас на своем бюрерском языке и пошёл медленными неуклюжими шагами к выходу. В помещение влетела зеленая упаковка НЗ и шмякнулась на пол. Когда бюрер исчез за дверью, ножи стремительно вылетели за ним и дверь громко захлопнулась. Я успел заметить щеколду и приметил место её нахождения.

— Ну и воняют же они, — Белка омерзительно поморщился.

— Им это нравится. Чем больше воняешь, тем красивее ты для своих соплеменников, — Док взял упаковку НЗ и с любопытством поглядел на неё. — В первый раз такую вижу.

— ИРП-Б, — произнес Белка. Индивидуальный рацион питания боевой. Нам такие выдают, перед отправкой на спецоперации.

— У нас другие были. Надеюсь эти вкуснее, — Док распечатал упаковку и начал изучать содержимое.

— Белка, нужно крючок достать. — Я кивнул головой вверх. — Сейчас.

— Давай. — Солдат оживился и быстро вскочил.

Док с любопытством посмотрел на меня.

— Док, когда он вернётся? — Спросил я, бросив взгляд на дверь.

— Полчаса у нас есть. Потом он придёт, и всё, что поднимется в воздух, вылетит в коридор. Я имею ввиду неодушевленные предметы. Этакое подобие обыска. Что бы ничего ни удалось спрятать. Перед этим мы раздеваемся, и одежда тщательно проверяется им.

— Хитрые гады. Кто их этому учит? — Я взял на заметку этот пунктик, — Нужно что-то такое, чем можно заменить крючок, чтобы лампочка висела также.

Док оглядел упаковку НЗ и вытряхнул содержимое.

— Ничего стоящего. Хотя, — Док достал пластиковую ложку и попробовал согнуть ее, — Пластик сломается, но есть идея.

Док достал разогреватель, быстренько собрал его и зажег горючее. На огне пластик ложки размягчился и Док придал нужную ему форму в виде крючка, заострив конец, чтобы он свободно зашел в чопик. Белка взял заготовку и влез на мои плечи. Мы повторили свой цирковой номер и Белка начал расшатывать крючок в потолке. Некоторое время он пыхтел и сопел и наконец, произнес:

— Всё. Висит на ложке.

Я сел. Белка, на этот раз с осторожностью слез с меня и протянул мне гвоздь. Док уже успел подогреть пищу, и я присел к разогревателю. Гвоздь я воткнул в консервную банку из упаковки, и взявшись за банку начал греть гвоздь над пламенем горючего. Док и Белка непонимающе смотрели на мои действия, но сдерживали свой порыв любопытства и молчали. Гвоздь накалился докрасна и я убрал его на пол, оставив остывать.

— Давайте кушать. Теперь не знаю, когда нам удастся поесть, — моё предложение было положительно принято и раздалось чавканье. Мы быстро смели все, что находилось в упаковке, оставив только пустые банки и пачки. Воды нам не дали, поэтому мы употребили всё всухомятку. К тому времени гвоздь остыл. Взяв его в руки, я краем крышки консервы сошкрябал с него окалину. Осталось придумать, куда его спрятать. Раздался лязг за дверью. Я быстро запихал гвоздь в рот и лёг в том же положении, в каком меня видел бюрер. Помог тот факт, что гвоздь имел загнутую форму и свободно разместился между зубов. Распахнулась дверь и со свистом залетели ножи, упёршись лезвиями в шею. Про меня этот чёрт тоже не забыл. Потом объявился карлик. Образ его не изменился. Впрочем, как и вонь. Он что-то прошипел и пробубнил одновременно. Белка и Док скинули с себя одежды и тряпки вмиг оказались в воздухе, подлетев к карлику. Тот заставил мысленно одежду потрястись и расправил её в воздухе. Рассмотрев ее в разных ракурсах, он свернул одежды в комок, и бросил к ногам пленников. Когда они оделись, бюрер собрал все предметы с пола в воздух в одну бесформенную массу и оправил мусор в коридор. При этом лезвия ножей не уступали в давлении. Он управлял телекинезом как руками. Свободно и не напрягаясь. Карлик опять издал серию шипящих звуков. Посмотрел на Дока, затем на меня. Док, с прижатым лезвием медленно двинулся ко мне. Присев, он перевернул меня лицом вниз. Нож, держащий меня под контролем, вылетел из помещения. Карлик поверил в мою бессознательность. Я как мог, изобразил безжизненное тело. Док показал на запекшуюся кровь на моем затылке и обратился к карлику:

— Вот. Надо зашить или склеить. Той изолентой.

Карлик понимающе кивнул и в комнату влетел комок чёрной изоленты. Комок упал на мою спину. Док продолжил:

— Спасибо. Провод нужен, чтобы связать его руки, — Док поднял мои руки и сцепил их за спиной, показав карлику. Тот кивнул и влетел моток скрученного провода, упавшего рядом со мной.

— Теперь нужны папиросы, — Док зачем то задрал мою голову и ткнул пальцами в ноздри моего носа. — Папиросы сюда. Что бы больно не было.

Влетело несколько пачек сигарет и папирос. Док выбрал нужные пачки и, указывая на остальные, сказал:

— Всё. Это не нужно.

Пачки тут же вылетели, и карлик продолжил наблюдать. Док приготовился к операции, а я приготовился к роле пациента. Док не сильно связал мне руки за спиной. И принялся рвать изоленту на куски длиной сантиметров по десять. Карлик, не собирался уходить и внимательно следил за действиями Дока. Док принялся ковыряться в моем затылке и я, поддерживая легенду, принялся орать от боли и вырываться из пут.

— Вот, видите? — Закричал Док, — Это очень больная процедура. Если не использовать папиросы, он может умереть, — с этими словами Док принялся втыкать в мои ноздри папиросы. Я представлял собой ужасное зрелище. Жертву маньяка. Руки связаны за спиной. Голова обклеена изолентой и из каждой ноздри торчат папиросы, штук по пять. Док постарался, как мог.

— Всё. Завтра будет здоров, — сказал Док, — он скоро уснёт от действия папирос.

Карлик с любопытством посмотрел на хирургическое вмешательство Дока и довольно прошипел серию звуков. После чего неуклюже вышел, забрав ножи с собой. Как только дверь захлопнулась, я выплюнул гвоздь и со всей мочи выдохнул через нос. Папиросы разлетелись по полу перед носом.

— Ну, Док, спасибо! Надеюсь, в жизни ты больше похож на врача, чем с минуту назад, — Док развязал провод и я, уперевшись руками в пол, отжался и присел. В носу свербило от табака и я чихнул.