– Тебе не следует так бояться. Слишком многие приписывают Екатерине все знание черной магии. Но я сталкивалась с этой женщиной, и, поверь мне, она всего лишь одна из Дочерей Земли, и у нее есть слабые стороны, как и у остальных.

– Но… но она настолько могущественна…

– Так же, как и ты, – сказала Габриэль, пытаясь как-то согреть руки Касс. – Среди других ведьм я никогда не встречала такого дара, как у тебя, и никто из них не способен общаться с миром умерших, как ты.

Касс сумела выдавить из себя бледное подобие улыбки.

– Как видно, и у меня есть слабые стороны. Я не дала тебе желаемого – твоего капитана Реми.

– Что ж, не слишком-то это и важно, – солгала Габриель, проглотив свое разочарование. – Было интересно встретить великого Нострадамуса. Мой отец обычно привозил с собой из Парижа альманахи его предсказании, хотя матушка никогда не одобряла их. Она не слишком верила в искусство астрологии и всегда говорила, что предсказания Нострадамуса, если убрать довольно глупую поэзию, вызывающе неопределенны.

– Какие-то да, но другие оказались удивительно точными. Могу сказать это наверняка, Габриэль Шене, – серьезно возразила Касс. – Я вызывала Нострадамуса много раз, с тех пор как он ушел из нашего мира, чтобы проконсультироваться с ним относительно будущего. Его дар был сильно отточен смертью.

– Тогда ты думаешь, что все сказанное им обо мне – правда?

– О да. Перед тобой, несомненно, великое будущее. Жаль только, я не нашла в себе смелости продолжить, чтобы он мог сказать тебе больше.

– Ничего страшного, – вздохнула Габриэль. Итак, ее единственное проникновение в мир теней прервалось слишком резко. Оставалось сделать только одно уточнение.

Она колебалась, опасаясь, что ей может совсем не понравиться ответ.

– Касс… Почему сегодня вместо Реми на встречу со мной пришел Нострадамус?

– Мы с мастером связаны навеки, желает он этого или нет. – Касс пожала плечами. – Видишь ли, когда я была совсем маленькой, мой отец, епископ, отвел меня к доктору Нострадамусу в надежде, что тот сумеет вылечить мою слепоту…

– Но я не об этом, – прервала ее Габриэль. – Я понимаю, как тебе удалось вызвать Нострадамуса. Я не понимаю другого: почему Реми не пришел, когда я взывала к нему.

Касс долго не отвечала, опустив голову, спрятав лицо под завесой волос.

– Я не уверена, – выговорила она наконец. – Скорее всего, капитан не захотел этого. Я ведь пыталась предупредить тебя, что мертвые оказываются неумолимы, когда речь идет о прощении, они могут так и не простить нас.

– Значит, ты думаешь, он отвергает меня… в смерти, как когда-то я отвергла его при жизни?

– Похоже, что так оно и есть. – Касс подняла голову, на лице застыло сочувственное выражение. – Прости, Габриэль.

– Все в порядке. Нечто подобное я и сама подозревала, – призналась девушка.

Но тогда почему ей так больно слышать, как Касс подтверждает ее мысли?

– Если ты захочешь, думаю, я смогу попытаться снова, когда-нибудь, когда я буду чувствовать себя лучше.

– Нет, какой в этом смысл, – мрачно отказалась Габриэль. – Полагаю, результат окажется точно таким же. Было глупо пытаться и сейчас.

– Ты должна забыть о Реми. Он был всего лишь солдатом, который на короткое время вошел в твою жизнь, ничто не связало его с твоей судьбой.

Касс попыталась успокоить подругу, сжимая ее руки.

– Если Нострадамус прав, у твоих ног будет рабом сам король Франции и ты станешь хозяйкой всей страны.

– Да, всей страны, – пробормотала Габриэль, удивляясь, почему она не испытывает никакого ликования. Но в тот момент она отдала бы все королевство, все честолюбивые притязания и ослепительное будущее только за одну улыбку Николя Реми.

«Глупейшая мысль», – упрекнула себя Габриэль.

Она слишком устала – в этом все дело. Вечер оказался богатым на события и вымотал все ее силы. Выпуская руку Касс, она медленно выпрямилась.

– Становится поздно. Я должна идти. И тебе нужен отдых.

Касс рукой прикрыла зевок.

– Я невыносимо устала, ты права. Это занятие высасывает из меня все соки.

Габриэль прошла через комнату за плащом. Когда она накинула его на плечи и оглянулась, Касс уже заползла под одеяло и вытянулась на лежанке.