Неожиданно головы двадцати «Сев» зазвонили, как пасхальные колокола.

«Звонят, Сева? – ехидно поинтересовались Марковы. – А ведь вы не заплатили за телефон!..»

Звон усиливался, «Севы» растаяли в тумане, и тут я поняла, что это звонит мой мобильник, оставленный на столе. Я приподнялась с дивана и кое-как дотянулась до трубки.

– Татьяна, прошу прощения за поздний звонок, просто мне нужно прояснить один момент, – проговорил психолог Каменков.

– Какой момент? – сонным голосом спросила я.

– Понимаешь, я не мог этого сказать при Маргарите. Я так понял с твоих слов, что Гайворонский подозревается в убийстве?

– Можно сказать и так, – зевнула я.

– Так вот, я думаю, что, может быть, можно как-то все объяснить... В смысле причин, по которым Сева отсутствовал как дома, так и у родителей.

– Ну и? – моментально проснулась я.

– Помнишь, я тебе говорил, что у Всеволода уже давно образовалась «пауза» в личной жизни, его отношения с женой рухнули... И он... решил эту проблему...

– Неужели все-таки с Мариной Заботкиной? – неприятно поразилась я.

– Ну что ты! – укоризненно произнес Каменков. – Ты не знаешь эту женщину. Гайворонский много раз жаловался на свою неустроенность, на холодность супруги, на отсутствие всякой взаимности со стороны Марины... И вот как-то он оговорился, что вроде бы нашлась женщина, готовая оценить все величие и неординарность его души и ума... Причем, Сева подчеркнул, что настроен он только на серьезные отношения и она сама – тоже.

– Как ее зовут?! – перебила я психолога. – Ты думаешь, что Сева тогда был у нее?

– Ну, я просто предполагаю. У нее комнатка в центре, в одном квартале от краеведческого музея. Кстати, она там и работает, Сева ее туда потом пристроил. Ее никто никуда не брал – у нее, по словам Севы, тоже вроде бы шизофрения... Правда, в латентной форме. Современными препаратами ее болезнь купировали. В общем, рыбак рыбака видит издалека, – усмехнулся в трубку Каменков. – А зовут ее Аэлита Яковлевна. По словам Севы, это миниатюрная брюнетка, просто Дюймовочка.

– Что ж, Роман, спасибо за откровенность! Я непременно все это проверю, – сказала я и попрощалась с Каменковым.

Я встала, сварила себе кофе и задумалась. Неужели моя версия все-таки рушится и Гайворонский здесь ни при чем? Но тогда все придется начинать сначала, буквально с нуля, ведь я отмела подозрения практически ото всех участников этой компании. Впрочем, нужно еще послушать, что скажет Аэлита Яковлевна. Хотя, она может постараться и выгородить Гайворонского, да и больна она, как и он, ей доверять полностью тоже нельзя. Словом...

Что – «словом», я уже не могла додумать, поскольку у меня опять слипались глаза, даже кофе не помог. Не допив чашку до конца, я отодвинула ее, добрела до спальни и рухнула в постель, провалившись в глубокий сон и отбросив прочь абсолютно все мысли...

Хмурый туманный полдень не принес мне ничего нового. Я, преисполненная радужных надежд, вместе с опергруппой во главе с Мельниковым дежурила возле входа в один из корпусов университета, где должна была состояться встреча Горячего с Максимом Заботкиным. Однако ни в час, ни даже в половине второго бандит не появился. Оперативники Мельникова, бродившие в окрестностях и внимательно присматривавшиеся к каждому прохожему, не привлекая к себе внимания, не обнаружили никого, хотя бы отдаленно напоминавшего Маркова-младшего. В четырнадцать ноль-ноль, когда Максим уже изнывал от долгого бестолкового топтания на месте, Мельников вынужденно констатировал провал операции. Он дал отбой, после чего оперативная бригада поехала по своим делам, а я подошла к Заботкину.

– Увы, – развела я руками. – Вы можете отправляться домой под охраной Тугова. На всякий случай, я бы посоветовала вам быть осторожнее, поскольку такое необъяснимое поведение Маркова меня настораживает.

– Меня настораживает больше всего тот факт, что Марина попала в больницу, – нервно сказал Максим. – Ее положили на сохранение.

Таким я его видела впервые. Он поминутно курил, жесты его стали какими-то дерганными, от флегматичности Максима не осталось и следа, и было очевидно, что он сильно переживает. Мне стало его жалко.

– Это еще не означает, что все плохо, – как можно мягче сказала я. – Так бывает со многими женщинами, а потом они рожают нормальных, здоровых детей.

– Но она так много нервничала в последнее время, – снова закурив, сказал Максим. – К тому же, мы столько сил и нервов на это положили... Черт побери! Все эти Гайворонские помешанные, Марковы... даже из могилы достает! Дадут они нам пожить спокойно?!

– Не волнуйтесь так, – посоветовала я. – А лучше всего, не оставайтесь сейчас один, посидите вместе с Туговым. В крайнем случае, выпейте с ним по рюмочке. Извините, но мне уже пора. У меня на сегодня намечено еще одно важное мероприятие. Надеюсь, что оно не сорвется.