— Есть!

— Молодец, сынок, — искренне хвалю его я и поднимаюсь по ступеням к дверям, возле которых на стене висит мраморная табличка: «Служба Безопасности Югороссийской Республики. Управление общественного порядка по Ростову-на-Дону и Ростовской области». И эмблема — щит и меч. Кстати, у сержанта на шевроне — такая же, и написано: «Управление общественного порядка». Похоже, местный аналог милиции.

В «дежурке» сидит пожилой, рыхлый и какой-то сонный капитан. Да уж, до Пети Малыша из Червленной ему… Ну, даже не знаю, как пекинесу до волкодава, наверное. Хотя, здесь не Терской Фронт — все намного проще и спокойнее.

— Лейтенант Тюкалов и сержант Коломийцев из Червленной с Терского Фронта, — четко докладываю я, и протягиваю в узкое окошко наши с Толей командировочные предписания.

Капитан тут же пытается выстроить на лице деловое выражение, но ничего у него не выходит — уж больно сонный.

— Да-да, я в курсе, что вы должны прибыть, вот только никого уже нет, придется ждать до завтра.

— Не вопрос, — отвечаю я. — Ко скольки нам подъехать?

— Стоп-стоп! — капитан, наконец, окончательно проснулся и вспомнил, что он все-таки должностное лицо «при исполнении». — Куда это вы собрались, молодые люди?

— Да сержант Коломийцев местный, у его родни думали переночевать. А что?

— Да ничего! Командировочные предписания ваши не зарегистрированы, огнестрельное оружие в дежурную часть не сдано, транспортное средство на учет не поставлено, а они уже ехать куда-то собрались! Нет, так не годится!

Ох, елки, да тут, похоже, бюрократия цветет пышным цветом! Но, с дежурным воевать — глупо, он сам ничего не решает. Ладно, и какие тогда есть варианты?

— Ну, товарищ капитан, и что вы тогда нам предложите в этой ситуации?

— Да все просто: загоняете машину в наш гараж, оружие под роспись сдаете мне в «дежурку», ночуете у нас, а утром генерал Стеценко вас примет…

— Ночевать, надеюсь, не в камере придется?

— Нет, разумеется. У нас тут рота охраны расквартирована, у них в казарме места, вроде, есть. Там и переночуете.

— Ладно, — вынужден согласиться я. — так и сделаем. А сейчас, как я понял, надо оружие сдать?

— Да, одну минуту, вот туда, — капитан показывает рукой на дверь с табличкой «Помещения для приема-выдачи оружия». — Там окошко, я в него приму.

— Погодите, мы сейчас вернемся…

Когда мы вваливаемся назад, с пулеметом, гранатами, ящиком патронов, распечатанным цинком ВОГов и четырьмя патронными коробами, из которых торчат хвосты пулеметных лент, челюсть капитана падает куда-то под стол. А глаза сержанта, покинувшего-таки свой пост у крыльца, и зачарованно вошедшего вслед за нами, больше напоминают по размерам чайные блюдца.

— А ты думал, сынок! — по-свойски подмигивает ему Толя. — Было б у тебя столько же врагов, сколько у нас, ты вообще даже до сортира на танке катался бы. А пока — брысь назад, у нас там, в машине ценные вещи!

Когда сержант пулей вылетает наружу, а капитан-дежурный выходит из ступора, мы, наконец, направляемся в оружейку «сдаваться». Сдали все, включая пистолеты, из-за которых, правда, пришлось немного поспорить. В конце концов, капитан хоть и согласился, что опера Управления по борьбе с терроризмом должны иметь право на постоянное ношение табельных пистолетов, но только после того, как на это будет выписано разрешение. Спорить с этим человеком было невозможно, дать ему в рыло не позволяло воспитание и узенькое оконце, через которое мы общались. В конце концов, я плюнул, и согласился. Мы находимся в столице государства, да еще в помещении организации, которая оберегает покой и мир на территории этого самого государства. Уж если и тут придется от кого-то отстреливаться — тогда вообще хана!

Сдав оружие, мы загнали УАЗ в подземный гараж и, забрав ранцы и баул со своими вещами, потопали за выделенным нам в провожатые солдатом в казарму роты охраны. Там уже давно был произведен отбой, помещение наполняли дружный храп и неистребимая вонь портянок и гуталина. Вот в скольких казармах бывал, а запах везде один и тот же. Как говаривал мой армейский ротный: «Запах молодых львов». Вот-вот, точно, воняет, как в зверинце! При слабом свете дежурной лампочки мы находим свободную двухъярусную койку, причем я нагло занимаю нижний ярус по праву старшего по возрасту и званию, аккуратно раскладываем на табуретах свою парадную черную форму. Толя достает из баула новенькие сапоги, я — свои крутые «Коркораны». Думаю — перед генералом завтра мы в грязь лицом не ударим!

Ополоснувшись в душе и затолкав свою дорожную одежду в баул (потом постираем), мы дружно отходим ко сну.

Сон мне приснился просто замечательный, хотя и несколько сумбурный: снилось, что не было никакой войны, но зато все, кого я узнал в Червленной, живут в Подмосковье, и что везу я Настю к своим родителям, знакомиться. А Игорь устроился к нам в Отряд командиром роты. А Кузьма с Зиной открыли очень популярное в Сергиевом Посаде кафе, и что…

А вот побудка была фиговой. Во-первых, тонкий мальчишеский голос, срываясь в фальцет, прямо-таки взвизгнул «Рота, подъем!», несколько десятков босых пяток дружно грохнули, опускаясь на деревянный пол. Нет, все-таки плохая была мысль ночевать в казарме. Я с тяжелым вздохом повернулся на другой бок и повыше подтянул одеяло. Вот кому положено в шесть ноль-ноль подорваться, тот пусть и подрывается, а я еще посплю чуток…