На обратном пути часовые у Комендатуры, первые дни смотревшие на нас, словно на опасных психов, приветливо машут руками. Успели привыкнуть. И в „Псарне“ мужики, на наши с Толей „тренинги“ посмотревшие, уже пару раз с вопросами подходили. Есть у меня подозрение, что зимой, когда в горы, и впрямь, соваться будет слишком опасно, „курсантов“ у меня может и прибавится. Ладно, поживем — увидим. Пока одного бы натаскать так, что б перед Непримиримыми стыдно не было. Кстати, о Непримиримых и горах… Еще несколько дней, и надо будет снова к нохчам наведаться. Толик, конечно, еще мало на что серьезное годен, но заключенный с Убивцем договор надо выполнять. Начнем с чего попроще, а там — по нарастающей. Меня вон, в девяносто четвертом вообще ничему научить не успели. Присяга, КМБ и — здравствуй Грозный. И, ничего, жив до сих пор. Но темп тренировок надо будет чуток сбавить, мне в горах напарник нужен будет, а не едва переставляющий ноги от усталости и боли в мышцах „калич“. А значит — пробежка и физический комплекс с утра и тактика после обеда, с упором на слаженность при работе в „двойке“. И над условными сигналами и жестами поработать поплотнее. Это сейчас самое важное, а остальное — позже, когда вернемся.

После ужина Толя, радуясь внезапному послаблению, остается на концерт. На его беду в „Псарню“ снова пришла Оксана с подругами. Он ее увидел, и „залип“. Так весь вечер и провели: я играл и пел, Оксана смотрела на меня влюбленными глазами, а Толя такими же глазами смотрел на нее. После того, как Оксана испарилась, в наглую чмокнув меня в щеку на прощание, напарник подсел ко мне.

— Миша, она кто?

— Она, курсант, твоя самая большая, мало того, последняя ошибка в жизни, если решишь какую-нибудь херню сотворить? Ты понял? — я смотрю на Толю очень серьезно. — Она мне как младшая сестра. Жаль, никак этого не поймет и в подруги метит. Так что, предупреждаю, если не дай боже, что, я тебе лично голову откручу.

— Да ты чего? — Толя возмущенно машет на меня руками. — Она же такая…

— Эт точно! — хмыкаю я на манер красноармейца Сухова.

Очередную вылазку решаю провести в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое октября. Днем захожу в Комендатуру к Костылеву. Во-первых, надо предупредить о предстоящем „визите“ на сопредельные территории, во-вторых — карту поглядеть. Ни у Кости, ни у Кузьмы не оказалось карты Чечни, ни к чему она им была. А вот теперь понадобилась — а достать, кроме как у Коменданта, негде. К просьбе Игорь отнесся с пониманием и расстелил передо мною на столе штабную „двухкилометровку“. А во т на вопрос, нельзя ли где такую прикупить, только усмехнулся.

— Нет, Миша, извини. Карты сейчас на вес золота. Особенно такие. Самим выдают раз в сто лет и только по большим праздникам. Посмотреть — приходи, а вот в личное пользование получить — не обижайся, но вряд ли…

— Жаль, — досадливо морщусь я. — Ладно, может, образуется как-то… Тогда вот что, расскажи-ка мне, что вы знаете о приграничных опорных пунктах Непримиримых.

— Кое-что знаем, — отвечает Игорь и начинает водить по карте пальцем, — Смотри…

Краткий пересказ известного Коменданту „кое-чего“ занимает минут двадцать. Ближе к его завершению общие наметки плана действий в моей голове уже сложились.

— Слушай, Миша, — притормаживает меня Костылев когда я уже собираюсь попрощаться, — просьба к тебе будет. Уж если ты все равно в те края собираешься, может, окажешь ОГВ маленькую услугу?

— Это зависит от того, насколько маленькую, — пытаюсь отшутиться я.

— Если коротко, нам нужны доказательства того, что турки оказывают Непримиримым военную помощь.

— Ничего себе, ты загнул, — аж присвистнул я. — И как ты себе это представляешь? Типа, прихожу я, весь в белом в Главный Вражеский Штаб, и начинаю в поисках доказательств по сейфам копаться?

— Нет, — Игорь явно настроен серьезно и шутку не принимает, — вполне достаточно будет фотографии того же „сто десятого“ или…

— Извини, фотографии чего?

— „Ленд-Ровера“, который ты в Беное угробил.

— А при чем здесь „сто десятый“?

— Эх, Миша-Миша! Ты разницу между хамви и „Хаммером“ знаешь?

— Разумеется. Хамви — армейский джип, „Хаммер“ — эго гражданская вариация.

— Ну, так тут то же самое. „Дефендер“ твой — гражданская версия армейского „Ленд-Ровера 110“.

— О как. Век живи, век учись…

— Ладно, отвлеклись. Ты ведь в „зачистках“ участие принимал?

— И не раз.

— Ну, вот и руководствуйся своим опытом. Постарайся хотя бы зафиксировать на фото все, чего по идее у боевиков быть не может: электронику, иностранное оружие и снаряжение, и все прочее в этом духе. А еще лучше, если сможешь образцы принести, но это уже по возможности. Договорились?

— Пока нет, — решаю немного снахальничать я. — Каждый труд должен оплачиваться.

— Ох, и жаден же ты Миша!

— Да при чем тут жадность, Игорь? Я же не денег с тебя требую, а помощи.

— Тьфу ты, а я уж было начал о тебе нехорошо думать, — облегченно улыбается Комендант. — И чего нужно?

— Прямо сейчас — ничего. Но в скором будущем может понадобиться то, чего нет в свободной продаже.

— Это что же?

— Мины, взрывчатка и КДшки. [74]

— Да, похоже, ты решил всерьез повоевать? — изумленно качает головой Игорь.