Генри, который исподтишка наблюдал за Робертой, разразился хохотом. Шарло вопросительно посмотрела на него.

— Ты над чем смеешься, Генри?

— Я вот прикидываю, можно ли упросить Робин открыть, о чем она думает?

Роберта густо покраснела. Она как раз размышляла над поразительно симпатичным складом ума, который заставил Миногов, проживших целую жизнь, насыщенную денежными крахами, почувствовать на горле ледяную руку нищеты после получения тридцати тысяч годового дохода. Вот они тут, сидят, нахохлившись, как совы, мужественно глядя в лицо бедности и в то же время горя желанием перестроить дом двадцать четыре по Браммелл-стрит.

— Робин, — сказал Генри. — Дай-ка я угадаю, о чем ты думаешь.

— Нет, Генри, пожалуйста, не надо. Но можешь угадать другое. Ты знаешь, на какую семью в литературе вы больше всего похожи? Только они относятся к другому классу.

— Ты имеешь в виду Макбетов? — спросила Фрида. — Нет, конечно. Потому что, в конце концов, папуля с мамулей не убивали дядю Г. и спящего шофера.

— Мне кажется, что я типичная спартанская мать, — заявила Шарло. — Разве нет пьесы о спартанской семье? Или я что-то путаю? Но ничего, в будущем, могу вам обещать, мы именно так и будем жить.

— Робин говорит про «Комедию ошибок», — высказала догадку Плюшка, — потому что там есть близнецы.

— Матушка Гусыня из сказки, — воскликнул Майк и разразился чудесным детским смехом. — Мамуля у нас Матушка Гусыня, га-га-га!

— Боюсь, что я понял, какую семью Робин имеет в виду, — проговорил Генри и обнял Роберту за плечи. — Микоберы. [26]

Остальные непонимающе уставились на Робин и покачали головами.

— Бедняжка Робин, — посочувствовала Фрида. — Ей столько досталось…

— Нам всем здорово досталось, — откликнулась Шарло. — Что напоминает мне о второй части моего плана. — Она повернулась к мужу и продолжила: — Чарли, родной. Мне кажется, что мы могли бы потихоньку улизнуть и устроить себе маленькие каникулы, прежде чем начнется суд или война. Ведь тогда уж никто никуда не сможет поехать. Нет, конечно, я вовсе не имею в виду что-нибудь по-настоящему шикарное, вроде Антибских островов или Лидо, но какое-нибудь простенькое место, а? Чтобы можно было покупаться, смыть с себя ужасы, чуть-чуть поиграть в рулетку по вечерам… Мне кажется, Лазурный берег подойдет больше всего. Сейчас не сезон, и нам не понадобятся новые вещи.

— Может быть, тогда лучше Монте-Карло? — предложила Фрида. — В наши дни Монте-Карло просто ужасно не-шикарное.

— Да-да, пускай это будет какое-нибудь скучное, дешевенькое местечко. В конце концов, — заключила Шарло, любовно оглядывая свое семейство, — после всего того, что мы пережили, нам не мешает немножко повеселиться.

— Ну вот, дядя Г. наконец упокоился в земле, — сказал Найджел. — И что, по-вашему, Миноги теперь будут делать?

— Вам виднее, — хмыкнул Аллейн. — Упаси меня бог строить насчет них какие-нибудь прогнозы.

— Они же теперь страшно богаты, верно?

— Довольно состоятельны.

— Интересно, станут ли они осторожнее относиться к деньгам… Это иногда случается, когда люди внезапно богатеют.

— Иногда.

— Генри все время говорит, что собирается пойти работать.

— Боже мой! Неужели влияние маленькой новозеландки?

— По-моему, да. Аллейн состроил гримасу:

— Я же вам сказал, что она — отважная девочка.

Очередной роман сериала с Аллейном писался во время войны, что, впрочем, сказалось лишь на темпе работы, но никак ни на качестве книги. Найо Марш в это время поступила на работу в добровольческую бригаду скорой помощи. «Смерть в лифте» является одним из ярких детективов 40-х и даже вошел в список 100 лучших детективных произведений, составленный известным британским писателем Х.Р.Ф. Китингом.

Обычное деление действующих лиц драмы на положительных и отрицательных в десятом романе серии носит отчетливо сказочный характер. Преступление здесь кажется не более чем вспомогательным элементом в истории, даже скорее портрете, семьи Миногов. Недаром роман в оригинале носит совершенно недетективное название «Избыток Миногов» (правда, в Америке он вышел под более «соответствующим» заглавием «Смерть пэра», бесхитростно заимствованным у седьмой главы. Также он выходил под названием «Смерть в лифте»).

Идея создания бесшабашной семьи Миногов взята автором у Чарльза Диккенса, что открыто признается в последней главе (носящей, кстати, чуть ли не самое нелепое название). Имя Чарльза Диккенса также «одолжено» для главы семьи. Кроме того, практически все персонажи носят значимые фамилии, которые по прочтении оказываются не столько говорящими, сколько нелепыми и забавными. Аллюзии на «Макбета», то тут то там всплывающие в романе, реализуются не менее комично.

Считается, что прототипом новозеландского дома семьи Миногов является дом самой писательницы, Маунт Пил.