— Вот хулиганы чертовы, эти мальчишки, — все время повторял он. — Моряки не виноваты. Вот ведь паршивцы, расстрелять их мало, ей-Богу.

Мужчины хватали в охапку жен и детей. Собаки, и так напуганные фейерверком, лаяли и носились по дороге. Крики, свист, сердитые голоса, потасовки и стычки между морскими пехотинцами и группами подростков, потом вместо камней полетел песок, мелкий коричневато-серый песок пляжа Полдри. Через мгновение в воздухе летали тучи песка, попадая в глаза, в нос, в горло. Хаос. Настоящий ад.

— Мад, — крикнула Эмма. — Мад! — И пригнула голову, прячась от песка, брошенного каким-то мальчишкой. — Энди, — звала она, — Колин, Бен…

Ни их, ни бабушку нигде не было видно. Вокруг толпа мечущихся, ошарашенных, обозленных людей, никто из которых не понимал, на что злится, только слышал от кого-то, что сбили с ног старика, задавили ребенка, переехали машиной собаку… А в это время трещали и искрили остатки праздничного костра, закопченная каска чучела болталась на железном пруте, когда-то служившем ему стержнем.

— Как ты, Эмма?

Это мистер Трембат обнял Эмму, волосы его были растрепаны, на левой щеке грязная полоса, плащ разорван; он протянул ей носовой платок — прочистить глаза от песка.

— Слава Богу, вы нашлись, — сказала Эмма, сжимая его руку. — Где бабушка, где мальчишки?

— Не волнуйся. Они в вашей машине за «Приютом моряка». Я отвезу вас домой, а потом вернусь за моими.

Он повел Эмму мимо кучки зевак к стоянке машин. На переднем сиденье расположилась Мад, а Энди, Сэм, Колин и Бен втиснулись на заднее. Мад курила сигарету. Последние двадцать лет она не курила. Как только Мад увидела Эмму, она выбросила сигарету в открытое окно машины.

— О, бабушка, — чуть не расплакалась Эмма, — я так волновалась. Звала и звала, но тебя нигде не было видно.

— Мы тоже тебя искали, — коротко ответила Мад, — а когда кто-то крикнул, что сбили девушку, я испугалась за тебя. Хорошо, все позади. Садись, тебе придется устроиться у меня на коленях, как много-много лет тому назад. Благодарю вас еще раз, мистер Трембат. Поедем?

Все забыли про шлагбаум на дороге, а вместо одного постового их встретили сразу четверо, да еще и с офицером во главе. Шум на пляже затих, но никто не мог уехать, не пройдя тщательную проверку пропусков. Мужчины и подростки должны были выворачивать карманы, женщины и девушки показывали содержимое сумочек.

Офицер проверил желтый пропуск на ветровом стекле машины. Потом попросил пропуска взрослых. Затем имена и адреса всех сидящих в машине. На сей раз Мад позволила Джеку Трембату отвечать на все вопросы.

— Пожалуйста, выйдите из машины, — скомандовал офицер. — Нужно сделать обыск.

Молча они вылезли из машины. Офицер стоял рядом, а двое его подчиненных подняли сиденья, проверили карманы, подняли коврики с пола, напоследок открыли багажник.

— Что вы ищете? — спросил Джек Трембат.

— Взрывчатку, — ответил офицер. — О'кей, вы можете ехать.

Они залезли в машину, и фермер включил зажигание.

— Взрывчатку! — воскликнул он. — Где ж мы найдем взрывчатку? Они же сами пригласили нас на свой чертов фейерверк!

— Может быть, — сказала Мад, — они считают, что петарды — это тоже взрывчатка. Им можно, а нам нельзя.

— Похоже на то, — ответил Джек. — Что я могу сказать. Сейчас, когда все так некрасиво обернулось, мы все, конечно, струхнули, но зато, когда взорвалось заднее место у чучела, я посмеялся от души. А янки и это не пришлось по нраву.

Он опять рассмеялся, повернул с дороги на проселок, а когда вся компания выгрузилась у дома, сказал Мад:

— Не беспокойтесь о Терри. Он любитель розыгрышей. Я заберу его, когда поеду за Миртл. Пусть переночует у меня, а утром пригонит вашу машину.

Машина уже скрылась из виду, когда Эмма вспомнила, что на пляже Миртл была не с Терри, а с капралом. После начала фейерверка они скрылись в направлении пещеры, а во время последующего переполоха все могло случиться. Стоит ли рассказать об этом Мад, или это ее не касается? Мад скрылась в прихожей: снимала уличную обувь, а мальчишки со всех ног убежали на кухню рассказывать о случившемся Джо и Дотти. Все, кроме Энди, оставшегося стоять в задумчивости.

— О чем задумался? — спросила Эмма.

Энди взглянул на нее, в его нежных карих глазах мелькнул озорной огонек.

— Я знаю, почему они обыскивали нашу машину.

— Почему, расскажи, умоляю тебя.

Эмма знала, что слово «умоляю», особенно произнесенное строгим тоном, нередко помогало добыче сведений.

— Они искали гелигнит [9] , а не петарды.

— Но у нас нет гелигнита.

— Да, но Терри знает, где его можно раздобыть. Кто-то из его друзей работает на глиняном карьере, и они знают, где его хранят.