— Я и забыла об этом, — сказала Мад. — Молодец, Сэм. Будем следить, чтобы в поилке была вода.

— На ферме есть колодец, — сказал Джо. — Мистеру Трембату воды должно хватить. Но я все-таки схожу сейчас к ним и узнаю, как дела.

— Знаешь, — сказал Энди, — а ведь если отключили воду нам и во всем Полдри, то и у морской пехоты не должно быть воды.

— Боюсь, что есть, — покачал головой Терри. — Порт имеет отдельное водоснабжение. Когда-то давно мне рассказывал про это Рон Блоут. Уж не знаю, откуда у него такие сведения, разве что отец у него там работал.

— Надо бы, — предложил Энди, бросив взгляд на Мад, — взять гелигнит и взорвать порт. Вот тогда морская пехота поплачет.

— Да, — сказал Джо, — так же как и мы.

Пришла пора закончить обсуждение. В колодце нашлась вода, и этого вполне достаточно. Были извлечены все имевшиеся в доме ведра, кадки и кувшины, и наполненные водой резервуары были расставлены в нужных местах. Вдруг Дотти объявила о пропаже ее ценнейшей собственности: пластикового ведра, которое хранилось на экстренный случай под раковиной в кухне. Выяснилось, что пропали также Колин и Бен.

— Пять минут назад они были на первом этаже, — сказал Сэм. — Я их видел. Колин вышел через черный ход выбросить из ведра мусор.

— Пожалуйста, родная, — взмолилась Дотти, поворачиваясь к Эмме.

Мусорное ведро валялось на боку, а из погреба доносились мальчишеские голоса. Сердце Эммы замерло. Колодец, много лет простоявший закрытым, теперь был открыт для всех. Она побежала вниз — предотвратить ужасное несчастье, которое могло превратить их триумф в беду. Малыши стояли рядышком. Бен обернул голову и плечи куском старой занавески. Колин, держа в левой руке Доттину пластиковую драгоценность, переливал туда остатки из бутылки шали, из которой пил еще Папа.

— Что ты делаешь? — закричала Эмма, уже приходя в себя.

Колин обиженно посмотрел на нее:

— В школе не было беседы об Иисусе, так что мы решили устроить ее сейчас. Бен — моя мать, Мария, на свадьбе в Кане. Я — Иисус, превращающий воду в вино.

Если новые власти порта Полдри думали, что как следует проучили местных, то в расчет следовало принять лишь незначительное их меньшинство. Борцовская школа не прошла для Джека Трембата даром. Былое умение положить на лопатки соперника из Бретани не поможет тягаться с коммандос, но помогает быстро соображать и организованно действовать. Запрет на частные автомобили вступал в силу с завтрашнего дня, со среды, а во вторник днем, пока Джо и Терри пробивались к колодцу в погребе Треванала, Джек обзвонил всех соседей-фермеров и созвал их на экстренное совещание вечером. Около двадцати пяти из тридцати согласились и приехали, трое хотели, но были заняты и взамен прислали сыновей, а остальные двое, чего-то опасаясь, отказались, говоря, что не хотят вмешиваться.

Еще до этого на ферму ушел Джо — узнать, все ли в порядке с водой, а Мад, Эмма и Терри сидели в библиотеке перед телевизором, надеясь, что ситуация прояснится. Почти ничего нового не сообщали, а об ужесточении порядков в крохотной части Корнуолль-ского побережья даже и не упоминалось.

— Вся страна оживленно готовится к празднованию Дня благодарения, — говорил диктор. — Как и везде, в Девоне и Корнуолле будет разнообразно отмечаться новый союз. Офицеры объединенного флота приглашены адмиралом Джолифом на обед в здание адмиралтейства в Плимуте. В Труро в здании управы нашего графства пройдет торжественный прием, на котором будут присутствовать депутаты парламента от Корнуолла. Среди других празднований назовем торжественный обед, который дадут офицеры части морской пехоты, расположенной в Полдри. Почетным гостем обеда, который пройдет в «Приюте моряка», станет миссис Хаббард, региональный представитель движения «Культурное сотрудничество народов». Эмма выключила телевизор.

— Не могу поверить… — начала она, но в этот момент вошел Джо — по лицу его можно было понять, что он несет какие-то новости.

— Вместо миссис Морхаус в парламенте должен сидеть Джек Трембат, — сказал Джо. — Вы такого не видывали, это было просто замечательно. Как они только поместились все в дом, не знаю. Половина гостей стояла вдоль стен, часть сидела на полу, часть на ступеньках. Как мне показалось, большинство приехало, в первую очередь, чтобы посмеяться, но, когда заговорил мистер Трембат, они поняли, что к чему. «Мы корнуолльцы или сосунки несмышленые?» — спросил он, и все заорали: «Корнуолльцы!», даже бедный мистер Свиггс, глухой как пень. Так или иначе, после двадцатиминутной пламенной речи мистера Трембата они все согласились с тем, что он предложил. Не сдавать молоко на завод, не продавать ничего в супермаркет, а тем более в лагерь военных; имеющие собственный транспорт будут развозить продукты по соседям и получать деньги на месте. Конечно, это принесет чертовские убытки, но им наплевать. Молоко будут продавать только в те семьи, которые согласны протестовать против ограничений.

Джо, улыбаясь, обвел глазами слушателей. Эмма никогда не видела его таким уверенным в себе — уж кто-кто, а Джо был всегда застенчив и молчалив, даже среди ровесников.

— C'est magnifique, mais ce n'est pas la guerre [21] ., — прошептала Мад. — Так, так. Сомневаюсь, что они чего-нибудь добьются, а вот себе навредят.

— Не надо охлаждать пыл! — воскликнул Терри. — Клянусь, больше всего на свете я хотел бы быть с ними. Неужели не понятно, что если молоко будут продавать только людям, которые согласны протестовать, то мы сможем отделить тех, кто борется, от тех, кто присосался. И об этом начнутся разговоры.

— А вода? — спросила Мад. — Как фермеры справятся без водопровода?

— У большинства, как и у нас, есть колодцы. Ну а если у кого-то не будет воды, поможет ближайший сосед. Договорились, что животные не должны страдать от жажды. Любые излишки воды будут отдаваться животным.

Мад откинулась на спинку кресла и потянулась, у ног ее притулилась Фолли.

— У морской пехоты запасы сухого молока, тысячи и тысячи банок. Этим им не навредишь.

— Не скажи, — ответил Джо. — Фермеры говорят, что в военном лагере пьют молоко галлонами. Ходят как детишки, засунув в бутылку соломинку, и все время сосут.