— Это де Ла Моль? — спросил Карл.

— Да! — ответила Маргарита. — Однажды вы хотели убить его, государь, и только чудом он избежал вашей королевской мести.

— А ведь это было, Маргарита, когда он был виновен только в одном преступлении, но теперь, когда он совершил два…

— Государь! Во втором он не виновен.

— Бедная Марго! Разве ты не слышала, что говорила наша добрая матушка? — спросил Карл.

— Карл! Я же сказала вам, что она лжет, — понизив голос, ответила Маргарита.

— Вам, может быть, не известно о существовании некоей восковой фигурки, изъятой у де Ла Моля?

— Конечно, известно, брат мой.

— И то, что эта фигурка проколота иглой в сердце, и то, что к этой иголке прикреплен флажок с буквой «М»?

— И это я знаю.

— И то, что у этой фигурки на плечах королевская мантия, а на голове королевская корона?

— Все знаю.

— Что же вы на это скажете?

— Скажу, что эта фигурка с королевской мантией на плечах и с королевской короной на голове изображает женщину, а не мужчину.

— Вот что! — сказал Карл. — А игла, пронзающая сердце?

— Это чародейство, которое должно пробудить любовь женщины, а не колдовство, которое должно убить мужчину.

— А буква «М»?

— Она означает вовсе не смерть, как говорила вам королева-мать.

— Что же она означает? — спросил Карл.

— Она означает… означает имя женщины, которую любил де Ла Моль.

— А как зовут эту женщину?

— Эту женщину зовут Маргарита, брат мой, — сказала королева Наваррская, падая на колени перед постелью короля; она взяла его руку в свои и прижала к этой руке залитое слезами лицо.

— Тише, сестра! — произнес Карл, оглядевшись вокруг сверкавшими из-под сдвинутых бровей глазами. — Ведь если слышали вы, то и вас могут услышать!

— Мне все равно! — поднимая голову, воскликнула Маргарита. — Пусть меня слышит хоть весь свет! Я всему свету скажу, что подло, воспользовавшись любовью дворянина, марать его честное имя подозрением в убийстве!

— Марго! А если я скажу тебе: я знаю так же хорошо, как ты, что правда и что неправда?

— Брат!

— Если я скажу тебе, что де Ла Моль невиновен? 

— Так вы это знаете?

— Если я скажу тебе, что знаю настоящего виновника?

— Настоящего виновника? — воскликнула Маргарита. — Так, значит, преступление все же совершено?

— Да. Вольно или невольно, но преступление совершено.

— Против вас?

— Против меня.

— Не может быть!

— Не может быть?.. Посмотри на меня, Марго. Молодая женщина вгляделась в брата и вздрогнула, увидев, как он бледен.

— Марго! Мне не прожить и трех месяцев, — сказал Карл.

— Вам, брат мой? Тебе, мой Карл? — воскликнула сестра.

— Марго! Меня отравили. Маргарита вскрикнула.

— Молчи, — сказал Карл, — необходимо, чтобы все думали, будто я умираю от колдовства.

— Но ведь вы знаете виновника?

— Знаю.

— Вы сказали, что это — не Ла Моль?

— Нет, не он.

— Конечно, это и не Генрих!.. Боже правый! Неужели это…

— Кто?

— Мой брат… Алансон?.. — прошептала Маргарита.

— Возможно.

— Или же, или же… — Маргарита понизила голос, словно испугавшись того, что сейчас скажет, — или же… наша мать?

Карл промолчал.

Маргарита посмотрела на него, прочла в его взгляде ответ, которого ожидала, и снова упала на колени, едва не опрокинув кресла.

— Боже мой! Боже мой! — шептала она. — Это немыслимо!

— Немыслимо! — с визгливым смехом сказал Карл. — Жаль, что здесь нет Рене, — он рассказал бы тебе целую историю.

— Кто? Рене?

— Да. Он рассказал бы тебе, например, как одна женщина, которой он ни в чем не смеет отказать, попросила у него книгу об охоте из его библиотеки; как каждую страницу этой книги пропитала сильным ядом; как этот яд, предназначенный, не знаю для кого, проник, игрой случая или небесной карой, в другого человека, а не в того, кому предназначался… Но так как Рене здесь нет, то если хочешь взглянуть на эту книгу, так она там, в моей Оружейной, и надпись, сделанная рукою флорентийца на этой книге, на страницах которой осталось достаточно яду, чтобы уморить еще двадцать человек, скажет тебе, что книга была отдана его соотечественнице из рук в руки.

— Тише, Карл, теперь ты говори тише! — сказала Маргарита.

— Ты сама видишь, как важно, чтобы все думали, будто я умираю от колдовства.

— Но это же несправедливо, это ужасно! Пощадите! Пощадите! Вы же знаете, что он невиновен!

— Да, знаю, но надо, чтобы люди думали, будто он виновен. Переживи смерть своего возлюбленного — это так мало для спасения чести французского королевского дома! Ведь я переживаю свой конец безмолвно, чтобы со мной умерла и тайна.

Маргарита поникла головой, поняв, что от короля нельзя ждать спасения Ла Моля, и вышла вся в слезах, не возлагая больше надежды ни на кого, кроме себя самой.