Очень мягко, но категорично я отклонил все предложения, дав только самые необходимые интервью, способствующие освещению событий. Но и это краткое изложение оказалось настолько драматичным, что приковало к экранам всех зрителей лунной и земной систем в течение целой недели.

Конечно, я давал интервью, но очень выборочно. В каждом интервью я утверждал, что парниковый эффект Венеры принципиально отличен от земного парникового эффекта, причем за последствия земного отвечают сами люди, и нечего сваливать все на климат и глобальное потепление. «Зеленые» сначала пришли в ярость: меня засыпали требованиями отречься от своих еретических взглядов. Среди них были даже прямые угрозы от фанатиков, но вскоре руководство «зеленых» стало использовать мои интервью в своих политических кампаниях.

Тем временем я передал собранные данные Микки Кок-рейн, которая прилетела на «Люцифер», пока мы стояли на лунной орбите в карантине. Медицинские эксперты проверяли, не нанесли ли мы какой инопланетной хвори.

Конечно же, то, что мы захватили с собой экземпляры венерианских аэробактерий, а также веские доказательства о существовании фауны: фрагмент щупальца того загадочного существа с поверхности планеты - намного увеличивали наш карантинный период. Микки со своими приятелями-учеными с ума посходили от радости, увидев перед собой эти свидетельства существования жизни на Венере. Мне тут же было предложено почетное членство Международной Академии наук, или МАНки в просторечии. Маргарет стала действительным членом, и также прозвучали намеки на какую-то особую Нобелевскую премию, которая будет вручена ей.

Пришлось мне связаться за время этого вынужденного простоя и с Гвинет, которая по-прежнему жила в Барселоне, я Она выглядела столь же обворожительной и прекрасной, Как и всегда. Даже на моем настенном экране на борту «Люцифера» ее карие глаза и полные, вожделеющие губы заставили мое сердце стучать чаще.

Но после нескольких минут ни к чему не обязывающей болтовни я сказал ей:

–  Квартира теперь твоя, Гвинет. Можешь распоряжаться ею, как тебе вздумается.

Она особенно не удивилась. Казалось, мое добровольное предложение не застало ее врасплох. Как будто иного она и не ожидала.

–  Значит, прощаемся?
– вздохнула она. И это прозвучало скорее утверждением, а не вопросом.

–  Боюсь, что так,- согласился я, удивляясь, что не чувствую никакой боли. У меня возникло какое-то неприятное чувство, какая-то неловкость,- я всегда боялся остаться один. Видимо, и ей одиночество тоже не грозило.

Она кивнула:

–  Так я и думала. Смотрела твое интервью по новостям; Ван. Ты сильно изменился. Ты уже не тот, каким был раньше.

–  Ничего не поделаешь,- ответил я.- Время идет.

–  Когда собираешься встретиться с отцом?
– прозвучал ее пробный выстрел, в котором, видимо, скрывался намек на ее нынешнее положение. Почему она поблагодарила меня за то, что я ускорил развязку наших отношений?

–  Скоро…- неопределенно сказал я,- как только снимут карантин.

Она опять улыбнулась.

–  Тебе же причитается куча денег.

Мне показалось, что она произнесла последние два слова если не с вожделением, то, по крайней мере, с уважением.

–  Да,- ответил я.- И еще кое-что.

Всего две недели - и вот различные медики и биологи сошлись на том, что «Люцифер» и его команда не пред-

ставляют никакой опасности для населения Земли и Луны.

Как только мы оказались наконец чисты, как жена Цезаря, то есть совершенно вне всяких подозрений, я послал Маргариту в свой дом на Майорке, наказав ей:

–  Перед тем как ехать домой, я должен повидаться с Мартином Хамфрисом.

–  Разве нельзя сделать это по видеофону?
– удивилась Маргарита.- Или, в конце концов, устроить встречу в виртуальной реальности.

–  Нет,- сказал я.- Это должно произойти с глазу на глаз, лицом к лицу. Только я и он, больше никого. На его территории.

Поэтому я приземлился, а точнее, прилунился, в Селенограде.

Меня проводили в вестибюль президентского номера «Отеля Луна», сообщив:

–  Мистер Хамфрис скоро примет вас, сэр.

Я прошел по толстому ковру к большому окну. За время скитаний я совсем отвык от окон, везде и во всем видя лишь экраны. Здания, построенные на поверхности, вообще редкость на Луне, и уж тем более - с такими огромными окнами. Я смотрел на сияющий полумесяц Земли, висевший в кромешной темноте. У огромного окна стоял на тонкой изящной треноге короткий черный телескоп. Я заглянул в объектив, расположенный сбоку, и поискал место, где, по моим предположениям, располагался Коннектикут - моя родина.

Поместье раскинулось в опасной близости от набухшей водами речки. На уровне моря целая долина постепенно утонула в прибывающих водах Лонг Айленд Саунд. Я повернул телескоп к Майорке, но она была едва различима. Дом на Майорке уцелел, но дамба, защищавшая Пальма, уже угрожающе нависала над городом.

Более столетия глобального потепления привело к этим бедствиям. И не меньше столетия уйдет на то, чтобы устранить их. Впереди нас ждали десятки лет тяжкого труда и борьбы за существование, которую теперь надо было вести иным образом: не бороться с природой и друг другом, а пытаться уживаться с ней. Но я был уверен, что у нас найдутся для этого и знания, и инструменты, чтобы достичь успеха.