Шрифт:
Это хохотал Черный Воин…
Говорили в старину: да, лишь Мастер может одолеть Мастера. Но если такое и впрямь произойдет — ничего в том нет хорошего!
Потому что при этом уйдет из мира частица мастерства…
38
Когда отбушевал смерч освободившейся энергии, которым сопровождается смерть каждого из бессмертных, Конан огляделся.
Они были в зале одни.
Все остальные разбежались — и король, и свита. Даже охрана разбежалась. И ничего странного в этом нет!
Куда-то исчез и Мастер Секиры. А вот это — уже странно!
Двое живых в зале. Один труп.
— Идем… — Конан потянул все еще ошеломленного Дункана за руку.
— Куда, Учитель?
— Неважно, куда. Главное — отсюда!
— Из дворца?
— Из дворца. Из города. Возможно — из страны… Да живей, пока они выходы не перекрыли!
Дункан покорно следовал за Конаном. Но вдруг он остановился.
— Я не сделаю ни шагу, Учитель. Ни шагу не сделаю я во спасение самого себя — пока ты не объяснишь мне, что произошло здесь!
Конан посмотрел на него больным взглядом:
— Ты в самом деле хочешь это узнать, ученик?
— Да, я хочу!
— Ну что ж — пеняй на себя… Вот что произошло…
Это было во времена, когда число боевого отряда определяли по количеству секир.
Когда объединенные войска нескольких кланов, составивших бонд [бонд в Шотландии — письменный договор, который призван точно определять цели и особенности каждой из договаривающихся сторон], одолели клан Мак-Фуадов, — лишь одного человека пощадили они. Одного, а не двух…
Потому что был Этерскел Мак-Фуад Мастером и Меча, и Тартана. И вовсе не стар он был тогда.
Чем определяется возраст того, кто неподвластен истинной старости? Почему один из них выглядит на двадцать лет, другой — на сорок пять?
Это определяется моментом пробуждения Силы. Вне зависимости от того, пробудят ее слова Учителя — или Первая Смерть…
Ни один из бессмертных не встретился с Этерскелом за девяносто лет, прошедшие от рождения его — до смерти. Это — не такая уж редкость.
И ни разу за эти годы не пришлось ему умереть от оружия во вражеской руке. Это — редкость куда большая, но тоже в пределах вероятного.
Вот почему так и не осознал он своей Силы.
И жил он, как положено жить хайлендеру, ушедшему жить в Лоуленд.
Увидев, что знакомое ему среди прочих искусство секирного боя исчезает, тогда как Мастеров Клинка еще немало — сменил он клеймору на секиру. И достиг с ней мастерского совершенства.
Поняв, что остался он единственным из Мак-Фуадов и потерял смысл узор кланового килта, — создал он свой собственный тартан. Мастерски создал!
А обнаружив, что не дано ему иметь своего сына, хотя жизнь его все длится и длится, — набрал он себе учеников. Один из них и был Мастер Секиры…
Во всем, за что бы ни брался горец, удавалось ему достигнуть поистине горных высот. Но ни он, ни враги его, ни друзья не знали — в чем же секрет этого?
А секрет заключался в том, что многое может Сила, даже если не осознана она…
Как попал тартан его работы к дому Дункана? А не все ли равно?
Быть может, овладел Черный Воин сознанием кого-нибудь из учеников Этерскела. Ведь смог же он проделать это с учениками Катрин и с самой Катрин!
А овладев, — вынудил их отправиться в длительное путешествие только для того, чтобы произвести жестокий налет… Могло быть такое?
Могло.
Могло и иначе быть все: если, к примеру, налетчики овладели самой тканью тартана (тартан не продают — но можно ведь украсть, можно снять с убитого). Тогда — еще проще получается…
Тогда Черному Воину предстояло подчинить себе мысли уже их самих. А это недолго сделать… Разбойники, изгнанные своими кланами, часто надевают чужие цвета.
Так ли дело обстояло, а может быть — иначе, ясно одно…
Чужими руками расправился Черный Воин с одним из бессмертных. Потому что все, в ком заключена Сила, являются ему помехой на пути к Абсолютному Могуществу.
Именно все! Борются ли они с ним сознательно — как Конан, или не осознают этой борьбы — как Этерскел.
Даже те для него помеха, кто борется с ним плечом к плечу, продавшись Злу всей душой. Даже остальные Крагеры…
Потому что остаться должен — только один!
Как выяснится вскоре, не одного, а двух бессмертных сумел убрать со своего пути Черный Воин этой ловушкой.