Нет, лучше будем считать, что пешком. Для большего спокойствия. Хотя, чую, чего-чего, а спокойствия ждать с этой вот посетительницей не приходится. Как с горстью файрболльной шрапнели, в костер насыпанной. Когда угли летают, как жуки-фонарники, котелок джигу пляшет, а от частого грохота уши закладывает.

Сейчас, такое ощущение, тоже заложило. Рот эльфочка открывает, а ничего не слышно. Как у немопляса уличного, что без слов изображает кого и что угодно. Только немоплясы лица белят, а не во все цвета радуги раскрашивают.

Ах да! Это же «невидимая стена» в воротах звук не пропускает. Спохватившись, я прошелся пальцами по самоцветам контроля, врезанным в обрамление арки. По воздуху пробежала рябь, истаивая зеркальными искрами, и защита ушла, пропустив только хвостик последней фразы этой Келлы.

— ...погостить немного!

Ага. Так вот, запросто. Интересно, как только многопрадед ее на такую простоту посмотрит? Отчего-то я сомневался в том, что он осведомлен о ее идее погостить у самого одиозного Властителя из Тринадцати Высоких Родов, коими составлен правящий в Анариссе Концерн.

Тем временем Древнейшая эльфочка перешагнула порог, уважительно взглянув на тлеющие остаточным свечением самоцветы контуров защиты.

— Серьезно живете... — хмыкнула она и запоздало осведомилась: — Можно?

В ответ я только плечами пожал да руками развел, как тот же самый немопляс-пантомим. Мол, чего уж спрашивать, заходи, если пожаловала. Не гнать ведь...

Такой формы согласия дедовой внучке вполне хватило. По крайней мере, еще на пару шагов, чтобы поравняться со мной. Попыток самостоятельно пройтись по замку, что примечательно, она не предпринимала — в отличие от первой на моей памяти гостьи. И на том спасибо.

Делать нечего, пришлось отправляться ко входу в покои вместе. Разве что не под ручку. Впрочем, этот недочет эльфочка исправила в парадных дверях. Разница в росте между нами — всего полфута — позволила сделать это, даже не нагибаясь. К чести ее будь сказано, все произошло настолько естественно и незаметно, что я и руку отнять постеснялся. А надо было...

Хотя бы потому, что именно в столь трогательном единении мы и предстали перед глазами моей жены Хирры. Она молча стояла на верхней площадке парадной лестницы, у подножия которой я застыл как вкопанный. Келла, разогнавшись, по инерции аж прокрутилась вокруг, провернув меня на каблуках. Затем закинула голову, глядя прямо в глаза моей высокородной, и заливисто рассмеялась.

Взгляд от лица супруги не мог оторвать и я, даже крутясь на пятках. Еще бы! С вечера загулял, всю ночь пропадал неизвестно где, а продрав глаза, заявился на порог родного дома в обнимку с девчонкой-растрепой!

Любая женщина человеческой крови, увидав такое, с ходу закатила бы грандиозный скандал — не разбираясь, просто в порядке профилактики. Да тут и разбираться не надо особо, все улики налицо. Приговор-то у законных жен скор бывает, и снисходительностью не отличается. Когда попросту дыба семейная, а когда и пожизненное злоключение.

— Ты не подумай... — попытался я объясниться самым глупейшим образом. — Я ничего... То есть мы... То есть между нами...

В общем, обозначил себя виноватым во всех мыслимых и немыслимых прегрешениях сексуального свойства. В корне несовместимых с клятвами — что с Высокой, что даже с не предполагающей подобных строгостей Низкой.

После такого спокойный ответ жены придавил меня на месте, как мухобойка комнатного драконника:

— И очень зря! Мужчине с женщиной лучше знакомиться в постели. Во избежание ненужных иллюзий.

Главное, тон при этом был исключительно доброжелательный, без малейшей иронии или, того хуже, издевки. Скорее с оттенком легкого сожаления: мол, некоторые условности не соблюдены, но вполне простительные. Да и наверстать всегда можно...

После этого в голове у меня завертелось немыслимое количество самых разнообразных вопросов касательно эльфийского семейного устройства и обихода. Из которых наружу прорвался только действительно самый важный, ключевой:

— А как же клятвы?

— Вы же с ней обручены, — пожала плечами Хирра. — А это все равно, что уже сокляты. До официальной церемонии или разрыва помолвки.

Не думал, что меня может прибить больше, чем уже стукнуло. Это что же, слова эльфийского деда-Древнейшего имели силу официального обручения?! Ничего себе... Некоторых вещей лучше не знать — ради более спокойной жизни. Коей впредь, похоже, не предвиделось...

— Ничего, мы исправимся! — безмятежно, совсем походя бросила дедова внучка. — Я надолго...

Что такое «надолго» по меркам Инорожденных, я предпочел не задумываться. Надеюсь, не до ее совершеннолетия, обещающего наступить в ближайшие лет восемьдесят. Только что от одного гостя избавились, и на тебе!