А, ясно... Тут Конрад прав. Офицерское звание старослужащим недоступно. Человеку вообще надо вольноопределяющимся службу начинать, по своей воле в армию идти в надежде на чин. Да еще деньги на патент офицерский иметь приличные. Так что особый прогресс Зарецки и вправду уже недоступен, даже если бы не кадавризация.

Но и унтерское сословие имеет свои карьерные вершины, повыше иных офицерских. Мастер-капрал — только первая из них, в масштабах полка. Квартирмейстерской службы капральство, если по полной форме. А там горизонты и пошире открываются.

Так что стоит капрала-кадорга уже дивизионного уровня настроить на этот, куда более жизнерадостный лад. В рамках вполне доступной ему и в нынешнем виде-звании карьеры.

— Еще капралом армии походишь! Да что там армии — капралом рода войск! — уверил я ветерана, споро закручивая последние барашки на люке шестой чакры.

— Это каких же таких войск? — неожиданно всерьез переспросил меня Зарецки.

— Ну, этих... Кадавризированных частей, — как само собой разумеющееся, бодро сморозил я.

То есть еще не понял, что именно сморозил, а не просто сболтнул, как в прошлый раз. Потенциальный капрал национального масштаба надолго замолчал и снова глухо заворочался. А потом еще более глухо пророкотал внутрь себя, так что у меня чуть уши не заложило:

— Да хоть бы вовсе тех войск не было! Остаток процентов биоадекватности за то готов отдать! Все двадцать восемь, как есть!

На это сказать нечего было. Урыл мастер-капрал чужака, на месте закопал, так что и сапоги из меканскои грязи не торчат. И откуда только взялось у меня бодрячество это эльфийское? Привязалось, видать, незаметно, как запах. А не надо бы так-то. Соизмерять следует свой задор с реальным положением дел.

— Прости, если что... — осторожно подал я голос. — Судьбу дорогой не обернешь, хотя та тоже лентой вьется...

— Ладно, проскакали, — донеслось в ответ снаружи. — У всякого понимание свое.

— Однако дело делать все равно надо, на неурядицы такие не сбрасывая, — не удержал я бередившее душу.

И верно поступил, как оказалось. Настоящий разговор, ради которого все было затеяно, только теперь и начался:

— Не скажи, неурядицы всякие бывают... — Зарецки тяжело вздохнул. — Вот, инспекция твоя — с чего, думаешь? А с того, что при всем нашем усердии Уперлись мы тут во что-то хуже, чем рогач в новые порота. Слушай вот...

Из рассказанного капралом сразу выяснилось, что понимание проблемы у нас сходное. Не в кадоргах суть. Прежде, при всех своих странностях и таком же беспорядке, норму освоения КадБригада давала без труда. Как вышли на песчаные отмели болотного острова, на краю которого нынче лагерь приткнулся, так думали, вовсе легко дальше пойдет.

А оказалось наоборот. Размеренное и тяжелое, как поступь осадника, наступление освоителей на топь именно тут и завязло. Казалось, джунгли каждый раз отбрасывают натиск разума — когда на шаг, на полшага, когда лишь на ладонь, а когда и на двухдневную выработку назад!

Остров словно оборонялся, ведя войну по всем правилам, с засадами и отвлекающими маневрами, притом без всякого внешнего участия, как человеческого, так и кадавренного. В общем, списать заминку на тесайрские козни не получалось. Во всем происходящем не было ни следа привычной магии одной из разумных рас. Зато неразумной и непривычной — столько, что удивление берет. Будто природное колдовство всего Мекана свилось в тугой узел, чтобы освоителей наотмашь хлестнуть.

— Да ты сам увидишь, — подытожил мастер-капрал. — Сегодня приметь, где вечером встали, а завтра сравнишь...

— И то верно, — кивнул я головой, хотя знал, что Зарецки этого не увидать. — Вешек на каждую дюжину ярдов наставить надо, чтобы вообще без ошибки было!

— Сделаю... А еще остров этот проверить не худо бы, — добавил Конрад совсем доверительно. — Сам бы сходил, да руки все не доходят. К тому же тяжел я, без гати не везде пройду. А больше послать некого — кто надежен, тоже нелегки все, а кто пройдет, вроде Бу, те не в себе. Вот, Харма отправил бы, да как он расскажет?

— Так давай я схожу! — пришла на ум та же идея. — Как раз с Хармом, для страховки!

— Давай, — с явным облегчением согласился кадорг. Спасибо. Тебе-то и способнее, и нужнее, и понять больше сумеешь. Да и по совести вернее, чем кого из моих отправлять.

— Ага, — признал я его правоту. — И правда, так способнее будет.

И по совести, и по пользе делу. На последние слова Зарецки обиды не было. Тут суть не в желании выставить чужака под удар, в неизвестное. Просто у капрала-кадорга самая главная черточка правильного командира к случаю проявилась. Не дело это — других, за кого ответ держишь, слать туда, куда сам не пошел бы при крайней нужде.