— Да так.

— Я его убил, да?

— Не сомневайся.

— Я так и подумал. Отдача… завалила меня.

— Я думала, что ты мертв.

— Мы оба так думали, золотце. Пока ты не закричала. Твой леденящий душу вопль…

— Как ты, па? — Но уже на середине фразы голос надломился. На глаза навернулись слезы, и она заревела. От рыданий содрогалось все тело.

Она старалась пересилить себя. Ее отец, возможно, как раз в этот момент умирал на полу возле кровати. Если последние секунды его жизни будут залиты ее слезами…

— Я люблю тебя, — всхлипнула она. — Па?

— Прекрати, пожалуйста. А то я разрыдаюсь и… мне будет больно.

— Ладно, — шмыгнула носом она. И громко и влажно сглотнула.

— Боже, милая. Высморкайся.

— Ха-ха — Ее не смущало, что она не могла высморкаться, но от слез зачесались глаза и щеки. Джоуди попробовала повернуть голову в надежде почесать лицо о плечо. Но она была привязана так, что до плеча невозможно было дотянуться. Она повернула голову в другую сторону. Но не смогла достать и до другого плеча.

— Он меня привязал, так что я не могу двигаться.

— Да. Видел. Ублюдок. Это был он? Саймон?

— Ага.

— А его считали мертвым.

— Нашли не его тело. Это был парень, которого он убил в Индио.

— Да? Как?..

— Он нас обманул. Кое-что на пленках было ложью. Энди заставил его многое объяснить, прежде чем…

— Энди? О Боже мой. Забыл о… Где он?

«И там и сям, — подумала Джоуди и была шокирована тем, как в ее мозгу мог возникнуть такой злой каламбур. — Впрочем, Энди сам бы рассмеялся. И там и сям».

— Саймон убил его, па. Он мертв.

Несколько секунд отец молчал.

— Боже мой! Прости, дорогая. Прости, — пробормотал он наконец.

— Да. Хотя… У него… были шансы.

— А?

— Всевозможные, — добавила Джоуди. — Шансы убежать. Шансы убить Саймона. Какие только хочешь. А он… можно сказать, упустил все. Так или иначе. Так могло и… не случилось. И, мне кажется, я тоже виновата. Если бы только…

— Не надо, — прервал ее отец. — Нет смысла. Сделанного не воротишь. Главное… с тобой все в порядке?

— Наверное, лучше, чем тебе, — шумно потянула носом она.

— Надеюсь. Боже, милая.

— Нет, правда. Он подрезал меня в нескольких местах, и они дьявольски болят, но, кажется, только чтобы сделать мне больно, а не… Не думаю, чтобы они были глубокими.

— Где он тебя порезал?

— Под мышкой, в бедро и сзади в ногу. Знаешь, под самым коленом, на сгибе. Там действительно больно.

— Ничуть не сомневаюсь.

— Угу. Да, и еще. Он укусил меня за задницу. А что у тебя?

— Он тебя… изнасиловал? — вместо ответа спросил он.

Джоуди покраснела.

В подобных обстоятельствах смущение казалось весьма странным, но все же неожиданно она почувствовала себя неловко, и ее бросило в жар. Нелепо. Просто смешно, если вспомнить.

— Боже! Папа! — пробормотала она.

— Прости, но… он сделал это?

— Не думаю.

— Ты не знаешь?

Джоуди сосредоточила внимание на нижней части тела, даже попробовала напрячь некоторые мышцы.

— Ничего такого не чувствуется, — произнесла она. — То есть я, конечно, не знаю, что чувствуют в подобных случаях, но… я почти что уверена, что он этого не сделал.

— Слава Богу, — буркнул отец.

— Ну а что у тебя? — спросила она.

— Я тоже почти что уверен, что он меня не изнасиловал.

— Но ты не знаешь наверняка?

Вслед за коротким смехом послышался стон.

— Господи, милая.

— Больно, только когда смеешься? — поинтересовалась она.

— Черта с два, болит и так и сяк.

— Это серьезно?

— У меня все в жизни серьезно.

— Ну вот, опять твои шуточки.

— Ладно, не буду. Так… где мы остановились?

— Куда он тебе попал?

. — Легче сказать, куда не попал.

— Папа!

— Извини.

— Наверняка очень серьезно, иначе ты бы не лежал на полу.

— Верное наблюдение. С другой стороны… не может быть слишком серьезно… если я в сознании… и болтаю с тобой.

— Но ведь ты был без сознания.

— Вовсе нет. Просто оглушен. Одна из пуль попала по башке.

— Боже!

— Не так худо. Сначала прошла через руку и, пока дошла до головы… Руке, конечно, не позавидуешь, но… Две раны за цену одной, а?