— Пещера… под тем камнем…

Голос старика замер, его снова на несколько минут охватило удушье, Ким Сэртайн поднял глаза и увидел высоко в небе сарыча. А когда снова опустил взгляд, то Хэт Морз был уже мертв.

Бад Фокс медленно поднялся.

— Никогда мне не нравилось убивать. У меня нет к этому призвания. Но ты правильно сообразил, когда послал меня вперед, — оценил он придуманный Кимом план.

— А ты выбрал подходящее местечко, чтобы ждать меня, — согласился тот.

— Здесь только одно и есть такое. — Бад Фокс оглянулся вокруг. — Думаю, нам удастся погрузить золото на их лошадей. Ты хочешь теперь заняться этой девочкой, Дженни?

— Ну конечно! — Ким свистом подозвал своего коня. — Мы заберем ее в Карсон. Мне представляется, что все долги ее теперь погашены. — Потом тихо добавил: — Я не сомневался в успехе с первого дня, как только мы сюда приехали. За бутылками в баре я заметил шило и шорную иглу. Бандиты взрезали шов на почтовых сумках, пока Фэрроу любезничал с Хэзель. И получали всю информацию, потом положили бумаги обратно и снова зашили сумки.

За спиной стрелков остались три могильных холмика и крест, которым они отметили место успокоения Хэта Морза.

— Крутой старикан! — мрачно заметил Бад Фокс.

Ким Сэртайн посмотрел на освещенный солнцем путь впереди. Цикады как и прежде пронзительно стрекотали в кустах по сторонам тропы. Ким снял шляпу и вытер лоб.

— Да, по-другому и не скажешь.

ТОТ НОВИЧОК В ТРИГГЕРНОМЕТРИИ 4

Вскоре после рассвета к главному дому ранчо Ювинга подкатил почтовый дилижанс. Джим Кэри, запрокидываясь назад, натянул вожжи, чтобы остановить запыленных, жующих удила лошадей. Он замотал вожжи вокруг рукоятки тормоза и слез с облучка.

Поднимаясь по ступеням, он прятал в щетинистых усах ехидную улыбку. Потом приоткрыл дверь и просунул в щель голову.

— Эй, Фрэнк! — закричал он. — Ты дома?

— Ну ясное дело! — пророкотал в ответ низкий голос из комнаты. — Заходи, Джим!

Кэри переместил свой шестизарядник в более удобную позицию и протиснулся в длинную столовую, где Фрэнк Ювинг восседал за столом, завтракая со своими ковбоями.

— Я привез вам новую сельскую учительницу, — медленно произнес возница с хитринкой во взгляде. И тут же головы ковбоев поднялись, их глаза загорелись интересом.

— Вот и здорово! — прорычал Ювинг. Даже когда он говорил очень тихо, его голос раздавался на площади в двадцать акров. — Ребятам не терпится посмотреть на нее! И Клэр будет рада. Мы поселим их вместе, и они не скоро вдоволь наговорятся!

Джим Кэри взял кружку кофе, которую мамаша Ювинг поставила перед ним.

— Не думаю, что ты сможешь это сделать, Фрэнк. Они не совсем подходят друг другу.

— Что? — Фрэнк откинулся в своем кресле. — Хочешь сказать, что эта бостонская вертихвостка слишком хороша для моей дочери? Почему!..

— Вовсе нет! — На лице Джима расплылась ехидная улыбка во весь рот. — Только новая учительница — не она, а он!

— Что?

Похоже, голос Фрэнка Ювинга заставил тревожно приподнять рогатые головы оленей, бродивших в кустарнике около Рэмпарта, что в десяти милях отсюда. Ковбои на миг остолбенели, их лица выражали разочарование и ужас, ужас от сознания того, что некто, носящий брюки, может и на самом деле учить детей в школе.

— Чистая правда! — хихикнул Джим. — Она — это он! Он ждет там, снаружи.

— Ну… — Мамаша Ювинг уперлась руками в свои мощные бедра. — А ты морочишь нас своими разговорами! Давай сюда бедного парня! Не заставляй его стоять там в одиночестве!

Кэри поднялся, посмеиваясь, глядя на глуповатое выражение лиц ковбоев, и направился к двери.

— Эй, вы! Заходите сюда и перекусите немного! Ну а я, — добавил он, оглядывая всех, — поеду. Некогда рассиживаться!

Он немного помолчал, ухмыляясь.

— Проследи, чтобы твои ребята не обижали его. Он совсем новичок на Западе. Пусть они лучше пасут своих ленивых коров-лонгхорнов где-нибудь подальше.

А Стретч Мэгун с невинным выражением простецкого худого лица возразил:

— Да что вы! Как вы могли такое подумать! Я полагаю, мы не позволим ему даже прикоснуться к старому Хэмпи!

Ковбои расхохотались, и даже Клэр поймала себя на том, что улыбается его словам. А теперь, услышав приближавшиеся шаги в коридоре, все выжидательно замерли.

Новый сельский учитель с темными вьющимися волосами, голубыми простодушными глазами и румянцем во всю щеку застенчиво вошел в дверь, держа в одной руке саквояж, а в другой — черную шляпу. На нем были новенький, еще не обвисевшийся черный костюм и белая рубашка с высоким воротником.