Бреди неумело вставил одну ногу в стремя и неловко перекинул другую через спину коня. Стретч Мэгун быстренько отскочил в сторону на приличное расстояние.

— Вам придется воспользоваться шпорами, — крикнул он. — Иначе она не пойдет.

Уэн Бреди чуть тронул лошадь, но она не сдвинулась с места. Тогда он отвел пятки в сторону и вонзил шпоры в бока несчастного животного.

И тут буланый взорвался, словно тонна динамита. Одним кошачьим прыжком он кинулся вперед, одновременно поджав передние ноги. Учителя бросило вперед, но каким-то чудом он удержался в седле. Потом, сделав еще три прыжка, буланый принялся брыкаться, словно бес в аду.

Бреди потерял стремена, его отбросило на круп коня, и он судорожно хватался за луку седла. Но когда взбесившаяся скотина сделала еще один прыжок, он каким-то чудом снова оказался в седле. Еще три диких прыжка — и лошадь помчалась по двору ранчо, подскакивая так, что Бреди показалось, будто в нем трясутся переломанные кости. И тем не менее школьный учитель все еще держался в седле.

Это был какой-то совершенно безумный лошадиный циклон. Словно бурные волны, гонимые ветром, разбивались о коралловые рифы. Учителя бросало из стороны в сторону, он не мог поймать стремя, шляпа давно слетела с него, полы пиджака развевались сзади, но он все еще держался в седле!

И так же внезапно, как начал брыкаться, буланый конек успокоился и рысью пошел по направлению к главному дому ранчо. Бреди натянул поводья, и он остановился как вкопанный, дрожа всем телом.

Стретч Мэгун следил за происшествием с непроницаемым выражением лица, а Кэрли Уорд смотрел сердито.

Уэн Бреди улыбнулся и вытер пот со лба белым платочком.

— А она упрямая, не так ли? — сказал он с невинным видом, а потом взглянул на Стретча Мэгуна. — Не будете ли добры подать мне мою шляпу? А то лошадь ее затопчет. Двигаясь словно во сне, с еще более грустным взглядом, Мэгун подошел и поднял шляпу с земли. Почти бессознательно он стряхнул с нее пыль и подал Бреди.

Учитель улыбнулся.

— Вы очень добры, я просто не знаю, что бы делал, если бы мне дали одну из тех диких лошадей, на которых ездите вы, ковбои. — Он посмотрел на Ювинга: — Как мне проехать к школе?

— По этой дороге, — ответил тот. — Увидите тополя — свернете через ручей в ивняк. Там как раз и находится старое ранчо Шанахана. А за ним неподалеку — школа.

Кэрли Уорд смотрел ему вслед.

— Вы видели такое? — воскликнул он. — Говорят же, новичкам везет! Этот пилигрим четыре или пять раз уже совсем вылетал из седла и все-таки удержался! Если бы мне не пришлось наблюдать это своими глазами, никогда бы не поверил! Он же болтался на лошади, как пробка в струе водяной мельницы. Не могу понять, как он удержался!

А Клэр, прищурив глаза, смотрела ему вслед со странным любопытством.

— А я вовсе не уверена… — тихо заметила она. — Вовсе не уверена!

Уэн Бреди ехал прямиком, держась в седле словно аршин проглотил, пока не перевалил через вершину холма. Потом он огляделся, проверил, что его не видят и не слышат с ранчо, и разразился хохотом. Он просто закатывался, а потом начал подхихикивать.

— Ну, этот Мэгун! — сказал он, обращаясь к буланому. — До ста лет доживу — и то не забуду его длинную лошадиную физиономию! Он стоял разинув рот, словно это вход в тоннель! — Учитель похлопал коня по холке. — А ты и вправду умеешь брыкаться, желтое отродье! Я уж начал даже опасаться, что чуть-чуть переиграл!

Он вспомнил совет Мэгуна воспользоваться шпорами и снова засмеялся, подумав, что этот длиннорожий бабуин наверняка бился об заклад, что бедная «учительница» и минуты не удержится на этой лошади с норовом койота!

Старая усадьба Шанахана представляла собой несколько строений, приютившихся в распадке недалеко от Ивового ручья. Уэн Бреди с интересом посмотрел на них, но не стал останавливаться. Обогнув холм и немного спустившись, он увидел здание школы, стоявшее в красивейшем месте возле ручья.

Целый час он тщательно обследовал округу. За ивовой рощей он дважды слезал с лошади и копал грунт. И каждый раз снова засыпал ямку, прикрывая ее дерном и сухой травой.

А не более чем за пару миль от этого места на склоне холма среди можжевельника сидел Уэб Фанчер и говорил с Нейлом Праттом, плотным мужчиной, старшим ковбоем Пита Риттера.

— Да он никто! — презрительно заверил Уэб. — Какой-то учителишка откуда-то из-под Бостона. Черт возьми! — взорвался он. — Почему Пит не придет и не заберет это ранчо, вместо того чтобы темнить и ходить вокруг да около. Все знают, что он в силах это сделать!

Пратт пожал плечами.

— Он очень хитрый. И всегда хорошо знает, что ему делать. Если кто-нибудь сунет сюда нос, сразу же дай мне знать!

А в это время, сидя в своей комнатке на ранчо, Клэр писала письмо испанцу Джону Родриго, циркачу и наезднику в родео, который когда-то работал у них. Она закончила свое послание таким кратким абзацем:

«Я хочу, чтобы вы назвали имя и, если возможно, описали человека, который выступал цирковым наездником в Карсоне два года назад. Помните, вы водили меня на это представление, когда я училась там в школе».