Зеленая весенняя трава уже высохла и пожухла. Водоемы сжались в размерах, земля растрескалась, и скот совсем отощал. Это был тяжелый год для скотоводов, и ковбоям приходилось много работать.

Шенди Гэмбл находился в седле по восемнадцать — двадцать часов в сутки, разыскивая разбредавшихся коров и сгоняя их к оврагам, где сохранилась вода и немного травы. Когда как-то раз он вернулся без седла, ребята долге отпускали шуточки и подсмеивались над Шенди. Но он только улыбался и предоставлял им догадываться, пропил ли он седло или пустил на женщин.

Однажды Джим Финнеган поехал на пастбище на серой лошади. Он хотел посмотреть, что там делается, и оценить запасы мяса к осени. А Шенди гнал к югу трех заблудившихся коров. Они встретились.

— Привет, сынок! А скот-то перепал, — сказал Финнеган.

— Да. — И Шенди потянулся за табаком и курительной бумагой. — Позарез нужен дождь. — Он закурил и спокойно спросил: — Вы когда-нибудь встречались со скототорговцем по имени Николс? Такой здоровый, черноглазый мужик?

Описание Шенди было точным и подробным. Такой словесный портрет мог составить только очень наблюдательный человек, который, поглядев на корову или коня не более тридцати секунд, запоминал каждый волосок и спокойно перечислял все недуги, которыми страдает животное.

— Николс? Нет, ты перепутал, сынок. Нет! Того, которого ты описал, зовут Абель Котч. Хитрый и самоуверенный человек. Силен в драке. Хвастается, что никто не устоит против него в кулачной схватке.

— Не попадался он вам?

— Да, он обретался около Форт-Уорта в начале года. Крутился там с ребятами Джуна.

Ребята Джуна? У старика Пита Джуна их было четверо, не признававших законов сыновей: Алек, Том, Бак и Уинди. Все мастера стрелять, скверные людишки, замешанные в кражах лошадей и коров и наверняка причастные к убийствам.

Спустя пару дней на ранчо вернулся Джонни Смит, который ездил за почтой. По пути он заезжал в Такап, чтобы договориться с тамошним кузнецом о выполнении некоторых работ для ранчо. Такап считался городом, где многие не признавали закон, но вот кузнец там был лучший в округе. Ковбои сами справлялись со многими делами, но кузнец из Такапа умел делать прекрасные вещи из железа, и хозяин ранчо «КТ» хотел заказать хорошие металлические подставки для дров к своему камину.

— Там, в Такапе, убийство, — сообщил Джонни, как только слез с лошади. — Тот самый Салливан из Бреди-Каньона сцепился с Уинди Джуном. Уинди хорошо его отделал.

Шенди Гэмбл поднял голову.

— Джун? Из той самой компании?

— Конечно, из той самой, что так любит пострелять.

— А большого, черноглазого мужика не видал с ними? С черными усами?

— Котч? А ты его знаешь? Конечно, видал. Он отколошматил кузнеца так, что тот не смог закончить подставки для камина нашему старику. Лихая компашка!

Хозяин ранчо говорил с Финнеганом, когда к ним ворвался Шенди.

— Босс, вам нужно что-нибудь сделать по пути в Такап? Я готов туда съездить.

Босс удивленно на него посмотрел. Но чтобы Гэмбл отпрашивался с работы? Это совсем на него не похоже. Шенди всегда трудился за двоих, и уж если ему приспичило поехать в Такап, значит, он имел на то причину.

— Хорошо. Спроси там насчет моего железа. А заодно посмотри вокруг водоемов. А то мы потеряли несколько коров. Если найдешь скот или подходящие следы, скажешь нам, и мы поедем искать.

Шенди Гэмбл оседлал кургузую лошаденку с широкой мордой, проверил револьверы и отправился в путь. Джонни Смит, который сидел на крыльце и чинил уздечку, проводил парня взглядом. Ничего необычного в том, что, выезжая из дому, ковбой брал с собой револьвер, не было — кругом развелось тогда много волков и горных кошек. Но Шенди засунул за пояс не один, а пару револьверов и набил сумку патронами, что с ним не случалось уже очень давно. Джонни наморщил лоб, пожал плечами и снова занялся уздечкой.

Дорога на Такап выглядела как шрам на лице пустыни. Она шла по неровному плато к ущелью, зажатая с обеих сторон нагромождением скал — красных, розовых, белых, желтых и коричневых, имевших самые невероятные очертания. Ночью, когда полная луна проплывала над остатками древних гор, причудливые призраки наполняли этот край. А днем ущелье превращалось в раскаленную печь, пышущую жаром, с пыльными смерчами, напоминавшими пляски дьяволов, и миражами в дрожащей дали.

Городишко Такап представлял собой десяток-другой ветхих домишек, притулившихся между скал. Говорили, что здесь в холмах всегда найдется место для успокоения каждого жителя, и в самом деле город постоянно имел наготове пару вырытых могил, ожидавших своих клиентов, но это не омрачало его существование.

Такап был веселым городом. Несмотря на дневную жару, вечером безудержное веселье охватывало его, и он весь светился огнями. Салун «Хай Кинг» давно стал местом отдыха и встреч серьезных людей и своеобразным притоном для всякого рода шулеров и авантюристов. Вокруг него стояли мрачноватые дома с конюшнями и чердаками, набитыми сеном.

Шенди Гэмбл поставил свою лошадку в конюшню и хорошенько вытер ее. Ей еще предстоял трудный путь домой, потому что Шенди точно знал, что оставаться в городе после того, что он здесь задумал сотворить, ему будет нельзя.