Только заправиться, и мы улетим.

— Но, сэр, это невозможно, — возразил офицер. Он говорил по-испански довольно неплохо. — Мы просим вас отпустить женщин и детей.

— Куда отпустить? — крикнул Переда. — У вас и так не хватает самолетов, чтобы вывезти отсюда своих людей. Как я могу отпустить здесь женщин и детей! Вы хотите, чтобы их перерезали местные черномазые?

Офицер смутился. Этот горластый испанец был прав. Обстановка в Монрови действительно не располагала к длительным переговорам и освобождению заложников.

— Мы сейчас полетим в Кению и там освободим всех пассажиров, — сказал Переда, — можете не волноваться, сеньор. Мы не бандиты. Мы просто требуем автономии нашей прекрасной родине. И просим освободить борцов за независимость нашей страны. Мы не просим денег, и нам не нужно ничего. Мы просто просим уважать наши права.

Американец привык уважать идеалы другого человека. Он молча козырнул в ответ и, сев в джип, приказал отвезти его к генералу. Вскоре он уже докладывал генералу:

— Они говорят, что борются за свободу своей страны, сэр. Просят, чтобы мы разрешили заправку, после чего собираются лететь в Кению. Руководитель группы, захватившей самолет, убеждал меня, что в Кении отпустит всех пассажиров. Это чисто политическая, а не уголовная акция, сэр.

— Пусть с этим разбирается Вашингтон, — пробормотал генерал. — А почему он не хочет отпустить женщин и детей здесь, у нас?

— Он говорит, что здесь очень опасно. Он считает, что нельзя оставлять здесь пассажиров, когда в Либерии идет война, сэр. Он говорит, что у нас и так не хватает самолетов и вертолетов для наших людей, сэр.

— Правильно говорит, — кивнул генерал, — дайте им заправиться, и пусть они летят в свою Кению. У меня и без них своих проблем хватает.

— Но, сэр, испанцы просили нас о помощи, — возразил сидевший рядом с генералом сухощавый полковник, начальник штаба прибывшего экспедиционного корпуса американских вооруженных сил.

— Пусть испанцы летят за ними в Кению и там договариваются со своими земляками, — подвел итог генерал, — у меня нет места и еды еще для ста человек.

— Из Мадрида уже вылетел самолет, сэр, — возразил снова полковник, — они будут здесь через час. Может, можно было бы выторговать за наш бензин женщин и детей? Наши журналисты смогли бы потом рассказать об этой гуманной акции.

— Да, — сказал генерал, — а вы точно знаете, что они будут через час?

— Они уже вылетели, сэр, — подтвердил полковник, — кроме того, нам звонили из Вашингтона и просили оказать им содействие.

— Вот пусть Вашингтон сам и занимается этими проблемами, — пробормотал генерал. — Хорошо, — наконец сказал он и, обращаясь к своему офицеру, приказал: — Заправьте их самолет в обмен на женщин и детей. Как только они заправятся, пусть убираются отсюда ко всем чертям. А всех освобожденных заложников переведете в зал ожидания. Там, правда, нет кондиционеров, но, думаю, через час они уже будут сидеть в другом самолете, который летит за ними.

— Слушаюсь, сэр, — улыбнулся офицер.

— А вы, полковник, — обратился генерал к своему начштаба, — найдите журналистов, и пусть они пощелкают наших освобожденных испанцев. Я сегодня беседовал с этими щелкоперами из Си-эн-эн. Вместо того чтобы показывать про нас гадости, пусть расскажут об освободительной миссии американской армии.

— Это мудрое решение, генерал, — улыбнулся вслед за молодым капитаном и полковник, — сегодня об этом узнает весь мир.

Вышедший от генерала офицер снова сел в джип и поехал к самолету. Переда ждал его у входа в самолет. Капитан поднялся к нему.

— Мы заправим ваш самолет только в том случае, если вы освободите женщин и детей, — твердо сказал офицер, — иначе никакой заправки не будет.

— Хорошо, — очень недовольно ответил Переда, — мы дадим ответ через пять минут.

Офицер еще не спустился на землю, когда Переда уже звонил по своему телефону.

— Питер, — прохрипел он, — где вы пропали, черт вас возьми!

— Я уже в аэропорту. Скоро буду на борту вашего самолета.

— Они требуют, чтобы я освободил женщин и детей.

— Это же прекрасно, Мигель. Зачем нам возиться с детьми? Немедленно освобождайте.

Но смотрите, чтобы вас не обманули.

— Сеньор, — закричал Переда офицеру, который уже отъезжал в своей машине, — мы согласны! Только быстрее заправляйте наш самолет. Мы хотим вылететь, пока светло.

— Конечно, — улыбнулся капитан.

Через десять минут к самолету уже подъезжали бензовозы. Почти одновременно с ними из самолета начали выходить женщины и дети.

В основном это были темнокожие пассажирки из Кении, летевшие на родину. И четверо детей. Американские журналисты, приехавшие запечатлеть волнующий момент американо-испанской дружбы, были несколько смущены.

Из этого самолета выходили одни темнокожие.

Правда, в конце появилась супруга испанского консула с сыном. И на нее сразу набросились все пятеро журналистов, специально прибывших в аэропорт на съемки.