— Она не оплакивает Чарлза, мама, — вмешалась Жюль. — Она просто не хочет терять независимость, которую получила после его смерти.

— Это, безусловно, можно понять, — заметила тетя Джиллиан.

— Ничего подобного, это полная чепуха, — возразила тетя Джослин. — Сэр Николас имеет огромное состояние, он унаследует высокий титул, он исключительно хорош собой. Она должна выйти за него немедленно.

Замечания посыпались со всех сторон, и в мгновение ока гостиная превратилась в место оживленных дебатов между сторонницами брака Элизабет и Николаса и его противницами. Ни одна тетушка или кузина не упустила возможности высказать свое мнение, не слушая никого другого, и в гостиной стоял сплошной гул голосов.

— Я нахожу это весьма забавным, — высказалась Элизабет с самым мрачным видом. — Каждая из присутствующих здесь женщин считает, что именно она знает, как мне следует жить. Вы не можете остановить их, мама?

— Что ты, милая, ведь они так славно проводят время! — Герцогиня окинула взглядом гостиную и усмехнулась. — Смею сказать, что ты устроила для членов нашей семьи самое замечательное в их жизни рождественское чаепитие. Нет ничего увлекательнее на свете, чем обсуждать, как должен жить тот или иной человек.

Элизабет вздохнула:

— Да, я представляю, но…

— И я подозреваю, что развлечение только начинается.

Мать легонько толкнула Элизабет и кивком указала на дверь.

Николас стоял в дверном проеме и со слегка насмешливой улыбкой наблюдал за женщинами семейства Эффингтон. Встретив взгляд Элизабет, он улыбнулся ей.

«Я люблю тебя, любил и уверен, что никогда не переставал тебя любить».

Мать наклонилась и, понизив голос настолько, чтобы ее услышала только дочь, сказала:

— Брак — это не всегда увлекательное приключение, моя девочка. — Герцогиня смотрела дочери в глаза так, будто понимала, что ее брак с Чарлзом не был таким совершенным, каким казался. — Но брак с тем, кого ты любишь, может оказаться величайшим из приключений. — Она повернулась лицом к двери и повысила голос: — Сэр Николас, как чудесно видеть вас снова.

Николас направился к ним. Гомон голосов в комнате тотчас утих, и все взгляды обратились на высокого, красивого мужчину — рыцаря! — устремившегося к Элизабет. Теперь ей было особенно ясно, почему столь многие из ее родственниц считают, что она сделает глупость, если упустит его.

— Ваша милость. — Николас поцеловал руку герцогине, бережно и почтительно поднеся ее к губам. — Вы, как всегда, прекрасно выглядите.

— Очень хорошо, сэр Николас. У вас много общего с моим сыном. Подозреваю, что вы сообща учились хорошим манерам в юности.

Николас рассмеялся:

— Только ради того, чтобы вы могли нами гордиться, ваша милость.

— Я и горжусь вами обоими.

— Для меня это очень много значит, мэм.

— Я подозреваю, что вы сюда явились не просто со светским визитом.

— Не вполне. — Николас улыбнулся Элизабет быстрой и решительно нахальной улыбкой, но ее это, как ни странно, ничуть не обеспокоило. — Я должен, однако, извиниться за опоздание. Оно, увы, было неизбежным.

Он повернулся к двери и кивнул. И тотчас в гостиную промаршировала шеренга официантов от «Фортнума и Мейсона», каждый с подносом.

— Бог мой, — пробормотала герцогиня.

— Хорошо сделано, сэр Николас, — одобрила Жюль. — Очень хорошо.

На подносах были тонкие ломтики утятины в тесте, салат из омаров, нарезанное кусочками мясо куропаток и трюфели в желе. На других подносах возвышались сложенные горкой изысканные пирожные, бисквиты и фигурный шоколад, а также свежие ягоды, безумно дорогие в это время года.

— Я услышал о дилемме леди Лэнгли, — начал Николас, потом откашлялся и продолжил: — и подумал, что мог бы оказать посильную помощь.

— Это и в самом деле посильная помощь, если учесть… — начала Элизабет, но ее перебила герцогиня:

Я думаю, это замечательно. Вы очень заботливы. К тому же это красиво подано. — Она ласково улыбнулась Николасу, который проявил корректность хотя бы в том, что не изображал самодовольство. — А ведь я была бы готова пари держать, причем на крупную сумму, что ни один джентльмен не имеет представления о том, что следует подавать на приемах для дам.

— Не могу принять всю честь на себя — мне была оказана всяческая помощь при неограниченных средствах. То и другое сотворило настоящие чудеса за самый короткий срок. Мне было бы крайне грустно, если бы ваш рождественский чай не удался.

Герцогиня поблагодарила сэра Николаса еще раз и обратилась к младшей дочери:

— Идем попробуем лакомства, доставленные стараниями сэра Николаса, пока там есть что пробовать. На Святках у всех разыгрывается неимоверный аппетит, и я тоже в числе тех, кто грешит чревоугодием.