— Каковы в точности ваши намерения, леди Лэнгли?

— Мои намерения? — Она рассмеялась очаровательно беззаботным смехом, который при иных обстоятельствах был бы весьма заразительным. А сейчас у Ника спина похолодела от ее смеха. — Мой дорогой Николас, но ведь намерения мои ужасающе очевидны, хоть и не чересчур почтенны.

— Быть может, вы изложите их для меня в четко определенной форме? — медленно проговорил он.

— Помилуйте, Николас. — Теперь уже она скрестила руки на груди. — Можно подумать, будто вас никто никогда не соблазнял.

— Вы меня не пытались соблазнять ранее, в этом суть проблемы.

— Бог мой, выходит, я это делаю как-то не так?

— Да! Нет! — Он задыхался от ярости. — Я не знаю!

— Как это вы можете не знать? — Она несколько секунд смотрела на него с подчеркнутым любопытством. — Я уверена, что вас соблазняли.

— Как правило, в роли соблазнителя выступал я. — Николас прищурился. — Хотя… бывали случаи… какая-нибудь леди могла… черт побери, Элизабет, это в высшей степени неприлично и неприятно!

— Почему?

— Потому что вы — это вы!

— Так кто же из нас выражается неясно? Если я верно поняла вас, а не понять было трудно, именно этого вы хотите. В таком случае мне непонятна ваша нерешительность. Если только… да, об этом мне следовало подумать. — Она потерла лоб ладонью. — Вас, видимо, смущает моя неопытность в этом смысле.

Он смотрел на нее так, словно не мог поверить услышанному.

— Я была замужем семь лет, как вам известно, и мы ни в малой мере не соблюдали целибат.

Николас застонал:

— Элизабет, я не желаю слушать…

— Вы обнаружите, что я несколько восторженна, но я не обладаю в отношениях с противоположным полом тем разнообразием опыта, каким обладаете вы…

— Элизабет!

— Господи, Николас, с чего это вы так гневаетесь? Я просто хотела сказать, что Чарлз был единственным мужчиной, с которым я, как говорится, разделяла ложе любви, но вы-то, я не сомневаюсь, побывали в объятиях бесчисленного количества женщин.

Николас не стал бы отрицать, что любовные связи у него бывали, и нередко, но Элизабет изображала его отъявленным распутником.

— Я вряд ли мог бы употребить в данном случае выражение «бесчисленное количество».

— А какое?

— Не знаю. И не могу понять, чем привлекает вас эта малоинтересная тема.

— Ну, если я собираюсь кинуться к вам в постель, хорошо бы заранее узнать, стоит ли кидаться. — Она поморщилась. — Так сказать.

Николас выпрямился с негодующим видом.

— До сих пор мне не приходилось выслушивать сожаления на этот счет. — Он помолчал и добавил: — Так сказать.

Отлично. Я точно помню ваши слова о том, что во время ваших странствий вы многое узнали о мужчинах и женщинах и о том, как хорошо они могут проводить время вместе. — Она оперлась ладонями о стол и наклонилась к Николасу. — Я тоже очень хотела бы хорошо проводить время.

Николас откинулся назад и покачал головой.

— Почему вы это делаете?

— Почему? — Она пожала плечами. — Более подходящим я сочла бы вопрос, а почему бы и нет?

— Ну хорошо. — Он поглядел на нее с некоторой долей подозрительности. — Почему бы и нет?

Элизабет выпрямилась и побарабанила по столу кончиками пальцев.

— Вот именно. Мы оба взрослые люди и вполне могли бы достичь согласия. Ни один из нас не состоит в браке и не связан ни с кем иным образом. — Она вдруг замолчала, что-то соображая. — Впрочем, я не спросила: вы не женаты?

— Нет, — сердито бросил он.

— У вас есть любовница?

— В настоящее время нет.

— Хорошо. — Она кивнула с выражением, которое можно было бы принять за облегчение. — К тому же, хотя один из нас более опытен в искусстве любви, оба мы не девственники, значит, особой неловкости между нами возникнуть не может.

Элизабет одарила Николаса сияющей улыбкой и направилась к нему вокруг стола.

— Элизабет!

Он попятился, зацепился ногой за ножку кресла и почти повалился в него.

— Должна признаться, что вы меня удивили, Николас. — Она подошла к нему и остановилась, глядя сверху вниз все с той же улыбкой. — Вот уж не думала, что у вас такие закоснелые, можно сказать, ханжеские взгляды на эти вещи.

— Я вовсе не ханжа. Я просто смущен. И поражен.

— Но ведь на деле все это так просто! — Округлив глаза, она подняла их к потолку, как бы взывая к небу о терпении, хотя силы небесные не имели никакого отношения к обсуждаемой проблеме. — Десять лет я хранила память о вас где-то в глубине сознания, но даже не отдавала себе отчета в истинном значении моих воспоминаний, пока не встретила вас снова. Вы хотите меня, а я хочу вас. Вот и все.