— Нет, что ты! — В голосе Магистра слышалась та же усмешка. — Эти народные легенды так забавны. Они звучат красиво, возвышенно, но смысл события в них нисколько не похож на реальность.

— Почему же не похож? — возразил Альмарен. — Ведь все так и было — и наши предки из-за океана, и Первый Правитель.

— Было, но как? Сказание говорит, что прибыл герой и победитель.

Чепуха. — Магистр перестал улыбаться. — Кто же идет на уттаков с женами и детьми? Почему после победы пришельцы остались на острове? Конечно же они бежали со своей прежней родины и бились здесь за место для жилья. Я знаю, что Кельварн был молодым, когда приплыл сюда. Возможно, он с остатками армии бежал от более сильного врага, захватившего его страну, или оказался жертвой дворцового переворота. Наверняка он только что получил корону, и его власть была еще слаба. Но как там было на самом деле, теперь никому не известно — неприятные подробности имеют склонность исчезать не только из преданий, но и из более достоверных источников. А такая мелочь, как солнце в волосах, — осталась.

Если они причалили в полдень, то солнце было как раз за спиной Кельварна.

Альмарен недоверчиво покосился на Магистра.

— Не обижайся, я вовсе не смеюсь над твоим рассказом, — примирительно добавил тот. — Просто меня позабавило, как в сознании людей остается сверкающая соломинка и исчезает портящее картину бревно.

Рассуждения Магистра заинтриговали Альмарена.

Тот знал о Кельварне явно не из народных преданий и говорил о нем как о равном, в отличие от других рассказчиков, и в сказках глядящих на правителей снизу вверх.

— Кто вам рассказывал о Первом Правителе? — Альмарен не мог не задать вопрос, мгновенно завертевшийся на языке. — Ведь это не просто легенды, верно?

— Верно, — подтвердил Магистр. — Это история. И это, и многое другое мне рассказывал мой отец — и не просто рассказывал, а заставлял учить наизусть. Ведь я был беспечным, как и все мальчишки.

Магистр впервые упомянул свою семью, хотя они с Альмареном давно были в приятельских отношениях. Любопытство Альмарена разыгралось еще больше.

— А где сейчас ваш отец, Магистр?

— Мне было пятнадцать лет, когда он умер. — Место, где совершалась древняя история, видимо, настроило Магистра на откровенность.

— Вы были младшим сыном у родителей? — высказал догадку Альмарен.

— И младшим и старшим. Мать умерла при родах, а отец больше не женился, хотя был человеком жизнерадостным и не чуждался женщин. Сейчас мне кажется, что он не хотел мне мачехи, а тогда я вообще не думал об этом.

— А как случилось, что отец так рано скончался? — продолжил расспросы Альмарен, но порыв откровенности его старшего друга иссяк. Магистр тронул поводья так же внезапно, как прежде остановился.

— Мы теряем время, парень, — сказал он, вместо ответа.

Дорога повернула вверх по течению Тиона. Скоро шум океанского прибоя затих, ветер постепенно угас в островках леса, разбросанных по берегам Тиона, и ничто больше не напоминало о мощной водной стихии, вынесшей когда-то к острову корабли Кельварна.

Альмарен ехал задумавшись об услышанном. Слова Магистра о семье напомнили ему собственный дом и семью. Уже несколько лет он не был дома, в Цитионе, и его не тянуло навестить родных. Он вспомнил своего отца, потомственного купца, умножившего семейное достояние не мошенничеством, а умом и энергией, мать, женщину добрую и хлопотливую, двух сестер, славных девушек, похожих на мать, старшего брата, помощника в деле отца. Большая дружная семья — он один оказался в ней оторванным листом, гуляющим по свету. Любопытство, жажда знаний, стремление увидеть новые места и новых людей постоянно затмевали в его сознании семейные заботы и привязанности. Сейчас Альмарену думалось, что он добровольно выбрал участь Магистра, чье детство поневоле прошло без матери, а юность — без отца, и тот, наверное, в глубине души осуждает его за равнодушие к родным и близким. Наконец Альмарен решил, что заедет домой после поимки Мальдека, и успокоился. Чтобы окончательно отвлечься, он заговорил с Магистром об истории острова.

— Магистр, а как оттесняли уттаков на север? Ведь их было много, а пришельцев мало.

— Еще при Первом Правителе были заняты земли до среднего течения Тиона, до тех мест, где расположен Цитион. Это совершилось на закате жизни Кельварна, а он прожил долгую жизнь. Он основал замок Кертенк, у стен которого век спустя вырос город. Это самый древний город на Келаде. — Было заметно, что Магистру нравится вспоминать знакомые исторические подробности. — Кельварн выстроил вокруг замка высокую гранитную стену, и можешь не сомневаться, без дела она не стояла. Кертенк не раз выдерживал нападения уттаков.

— Но так было поначалу, а потом?

— Затем людей стало больше, но еще век понадобился, чтобы оттеснить уттаков с берегов Тиона и с Сеханской равнины в Иммарунские леса, где они живут и сейчас. На острове обитали не одни уттаки, но и мирные жители, которые помогали войскам Кельварна и его потомков. Появление пришельцев спасло их от полного истребления. Они оставались только в Лоанской долине — их выручала труднодоступность места. Уттаки не любят лазить по горам.

Альмарен вспомнил, что завтра приедет в Кертенк и все увидит собственными глазами — и стену, и замок, и дома, построенные еще при Первом Правителе. Нынешний правитель Кертенка, Донкар, занимал огромный замок Кельварна. Представив себе десятки поколений, сменившихся в замке со времен Кельварна, Альмарен поделился этой мыслью с Магистром.

— Значит, род Донкара идет еще от Первого Правителя! Он прямой наследник чести и славы великого Кельварна и его потомков!

Магистр улыбнулся восклицанию молодого мага.

— Не совсем. Он в отдаленном родстве с прямыми наследниками Кельварна. Уттаки отступали на север, а за ними продвигались и войска, и двор очередного правителя, устанавливая укрепления на отвоеванных местах. Так появился Цитион, затем Келанга, а затем и Бетлинк.

— Бетлинк?

— Какое-то время наследники чести и славы Кельварна жили в Бетлинке. — Магистр замолчал, припоминая династические тонкости. — Но сейчас все перемешалось. Старшая ветвь рода Первого Правителя правит Цитионом, младшая — Келангой и Бетлинком.