— Ну, это легкий вопрос, — продолжил Норрен. — А кто такой Эмбар?

— Основатель Бетлинка. Гроза уттаков. Жил сто пятьдесят лет назад.

Ваш прямой предок, ведет род от Муарена, старшего сына Тевилена.

— Хорошо. Что ты скажешь о Куррене?

Скампада замялся.

— Ваше величество, и в самом блестящем роду бывают несчастные исключения. Он любыми средствами хотел быть правителем Цитиона и добился этого ценой жизни Компатты, из старшей ветви. Но он не долго прожил после.

— Я вижу, ты кое-что знаешь. Откуда у тебя эти сведения?

— Из библиотек Келанги и Босхана. Мне недостает сведений о цитионской ветви за последние сто лет.

— Мне передали, что ты назвал меня старшим в роду Кельварна. Ты в этом уверен?

— Я не знаю, ваше величество, жив ли Ромбар, ваш двоюродный брат.

Он — сын бывшего владельца Бетлинка, старшего брата вашего отца.

— Так. Тебе даже это известно… Та история не получила широкой огласки.

— Да, ваше величество. Берсерен не был заинтересован в этом.

Норрен пристально посмотрел на Скампаду.

— Ты, кажется, знаешь об этом больше, чем я. Мне рассказывали, что отец Ромбара сам напросился на спор, в котором потерял свой замок.

— Да, все было так, ваше величество. Он прекрасно стрелял из лука и поспорил с Берсереном на свой замок, что трижды поразит цель, но промахнулся трижды подряд. Однако там были некоторые обстоятельства… мне не хотелось бы их пересказывать.

— Возможно, просьба правителя Цитиона позволит тебе быть более откровенным? — спросил Норрен, заинтригованный словами Скампады.

Скампада прикинул, не продешевит ли он и не подставит ли себя под удар, выдавая опасный секрет. Успех разговора с Норреном обещал ему многое.

— Жена Берсерена, Варда, была магиней ордена Аспида, — напомнил он правителю. — Она вызвала Паландара на спор и с помощью магии заставила промахнуться. Он покончил с собой, когда понял, что был одурачен.

— Вот оно что, — невольно произнес Норрен. Он ненадолго задумался, принимая решение. — В моей библиотеке ты найдешь нужные книги, — сказал наконец он. — Пиши все как есть, не приукрашивая и не привирая. Пусть потомки знают правду.

— Я приложу все усилия, ваше величество, — склонил голову Скампада.

Скампада остался полностью на попечении первого министра, который был привязан к мальчику, очень похожему на свою мать. Первый министр думал упомянуть сына прелестницы в завещании, но у него было трое взрослых сыновей, настырных и жадных до денег, и жена, женщина суровая и властная, которой он был обязан своей карьерой. Услуга могла оказаться слишком опасной для Скампады, и первый министр ограничился тем, что обеспечил его деньгами на первое время. «Я больше ничего не могу для тебя сделать, — сказал он Скампаде. — Надеюсь, когда ты станешь взрослым, то сумеешь позаботиться о себе».

В детстве Скампаду не дразнили и не попрекали происхождением — имя первого министра заставляло присохнуть и самые острые языки, — но умный и наблюдательный мальчик быстро понял двусмысленность своего положения. У него появился жгучий интерес к генеалогии, к истории знатных родов Келады. Он мог целыми днями пропадать в дворцовой библиотеке, с пристрастием изучая жизнь и происхождение чужих предков.

Вычитанного в летописях оказалось достаточно, чтобы Скампада мог чувствовать себя не хуже других. Он был беден по сравнению с законными наследниками знатных родов и понимал, что не может быть таким же беспечным, как они. Еще подростком он пробовал тянуть за веревочки, выступающие из очередного клубка интриг, и сначала изучал, а позднее и предугадывал результаты своего вмешательства. К двадцати годам он знал цену вовремя брошенному слову или взгляду, точной интонации, чужим тайнам и слабостям, и мог этим пользоваться, как искусный камнерез подобранным по руке резцом. Скампада никогда не выступал ни на чьей стороне, раз и навсегда присягнув на верность маленькой вотчине в лице самого себя, и умело манипулировал чужими интересами и страстями.

Когда Скампада стал взрослым, у него сложилось очень хорошее мнение о себе и своем происхождении. Он считал, что обязан обеспечивать себе существование, достойное сына первого министра и прелестницы, и не жалел на это усилий. В отличие от дворцовых сплетников, готовых впустую болтать о чем угодно, он понял, что информация тоже может быть товаром и стоить денег, и сделал ее источником доходов.

Весной Скампада получил заказ, обещавший немалую выгоду. Он взял у заказчика хороший задаток и выехал в Цитион. Заказчиком был Шиманга, действовавший по поручению Каморры, заказом — сведения о местонахождении магических камней, созданных Тремя Братьями. Скампада не был магом и потому не знал, как сложна поставленная перед ним задача. Он верил в свое умение войти в любые двери и работать с любыми книгами.

Первая часть задачи великолепно удалась Скампаде. Он не только проник в дворцовую библиотеку Цитиона, но и получил еще один заказ, который мог оказаться не менее выгодным, Скампада плотно уселся в библиотеке, разделяя время между оформлением родословной Норрена и поиском сведений о камнях. Норрен иногда заходил узнать, как идет работа, просматривал аккуратно начерченные куски генеалогического дерева, читал страницы комментариев, заполненные изящным, витиеватым почерком Скампады, удостаивал автора короткой беседой и, судя по всему, оставался доволен.