— Здесь. — Скампада указал себе на лоб. — У меня хорошая память, поэтому я никогда ничего не записываю. Я все передам вам, как только мы договоримся о сумме и вы положите ее вот сюда, на стол.

— У меня нет денег, — сказал Кеменер после некоторой заминки. — Пришлось купить нового коня.

— Тогда нам не стоит продолжать разговор, любезный Кеменер.

— Ладно. Что мне передать хозяину?

— Передайте, что у меня есть сведения об одном из камней. Дня через три я выеду в Келангу, потому что здесь дальнейшие поиски бесполезны. Он может найти меня там в торговом доме и получить эти сведения.

— О каком камне? — быстро спросил Кеменер.

— Это важно?

— Может оказаться, что ваши сведения не стоят и медяка.

— О Красном.

— Ну что ж… — Кеменер ненадолго задумался. — Раз вам здесь больше нечего делать, почему бы вам не поехать со мной? Имейте в виду, каждый потерянный день снижает ценность ваших сведений.

— Я с радостью покинул бы Цитион хоть завтра, — ответил Скампада, и это было чистейшей правдой — он опасался оставаться в одном городе с Ромбаром. — Но у меня еще нет коня. Я жду базарного дня, чтобы купить его.

— Постарайтесь, Скампада. Спросите у трактирщика, у местных, есть ли у кого конь на продажу. Одного дня вам на это хватит, а я подожду вас.

Скампада кивнул в знак согласия. Его интересы полностью совпадали с интересами Кеменера, хотя он не без сожаления расстался с мыслью купить коня, достойного сына первого министра.

— Я постучу вам в дверь, когда пойду завтракать, — сказал напоследок Кеменер. — Сядьте ко мне за стол, там мы обо всем договоримся.

Наутро, когда Скампада пришел во дворец, его сразу же провели к Норрену.

— Обстоятельства изменились, любезный Скампада, — сказал ему правитель. — Библиотека потребовалась для более важных дел, чем составление генеалогии. Человек, которому она нужна, сказал мне, что сегодня к утру у вас все будет готово.

— Да, ваше величество, — поклонился Скампада. — Рукопись закончена и лежит на столе в библиотеке.

— Идем. — Норрен встал и пошел в библиотеку. Скампада, все еще опасавшийся подвоха, заторопился за ним.

Рукопись лежала на столе, как он ее и оставил вечером. Норрен многое в ней уже видел, но внимательно просмотрел листы еще раз.

— Очень хорошо, — кивнул он. — Я доволен. Ее сегодня же отдадут переплетать, а ваш труд, как я и обещал, не останется без награды.

Они вернулись в кабинет, и Норрен вынул из ящика стола увесистый кошелек.

— Возьмите. — Он протянул кошелек Скампаде. — Здесь вам и за труд, и за неудобства вчерашнего дня. Мне доложили, что вы ушли очень поздно.

Скампада раскланялся и вышел. Найдя укромный уголок и пересчитав деньги, он остался очень доволен. Про себя он отметил, что сын Паландара, несомненно, человек чести, как и он сам.

Пока Скампада жил в Цитионе, у него появилось немало знакомых. Он пошел по ним насчет своей покупки и еще до полудня вернулся в гостиницу с конем, пусть и не с таким, о каком мечтал. Затем он довольно быстро уложил оба мешка, хотя вездесущий Кеменер дважды заглядывал к нему и бурчал: «Ну и копаетесь же вы, Скампада». Вскоре после полудня они выехали в Келангу.

Когда они миновали новую городскую стену и выехали на дорогу к Тионскому мосту, им встретился правитель со свитой. Скампада, раскланиваясь, взял себе на заметку, что сын Паландара здесь и, кажется, в прекрасных отношениях с Норреном. Кеменер, ехавший сзади, нахохлился и погрузился в воротник рубашки по самые уши.

— И этот здесь. Плохо, что он нас видел, — проворчал он себе под нос. — Кто? — встрепенулся Скампада.

— Тот, который рядом с Норреном. Магистр ордена Грифона.

Интересно, что от него нужно правителю?

Новое занятие Ромбара было неожиданностью для Скампады, но он не подал вида, а только спросил:

— Что ж тут плохого, что он нас видел?

— Лучше бы нам уехать незамеченными. — Кеменер высунул кончик носа из воротника рубашки. — Он как-то странно посмотрел на нас.

Магистр тем временем пытался оглянуться на этих двоих, но ему мешала едущая позади свита. Он никак не мог еще раз увидеть ни светло-серый щегольской плащ Скампады, ни кожаный жилет второго человека, похожего на зажиточного крестьянина или мелкого лавочника, и потому не понимал, что его насторожило в этой паре. Норрен тоже оглянулся.

— Быстро же уехал мой летописец, — заметил он.

— Кто это с ним? — спросил его Магистр.

— Слуга, конечно. Кто же еще?

Магистр, и сам подумавший так же, кивнул, и они поехали дальше.