Албанский у него действительно превосходный. Я восхищенно цокаю языком.

— Вы великолепно говорите по-албански, лейтенант. Жили в Албании раньше?

Он отмахивается от меня, как от надоедливой мухи.

— У меня выдающиеся лингвистические способности. Я говорю на семи языках. Но я задал вам вопрос. Вы действительно собирались выдать себя за майора Шараби?

Я смущенно улыбаюсь. Пусть считает меня ограниченным и самонадеянным болваном-полицейским. К чему ему знать, что сержант-переводчик Габи Ругова, весьма похожий на покойного майора сигурими и лицом, и телосложением, уже шестой час мается в казарме в ожидании дальнейших распоряжений.

— Недальновидно, — резюмирует Белый Червь, так и не дождавшись ответа. — Вас разоблачили бы в два счета. Ладно, в разговоре по телефону я, пожалуй, смогу имитировать Шараби, а если потребуется нанести визит на виллу к этому вашему Скандербегу, возьмем кого-нибудь из туземцев. Во всем остальном план, пожалуй, неплох. Вы излагали его шефу?

Ежу понятно, что он имеет в виду Лоэнгрина, но я с удовольствием продолжаю изображать идиота:

— Генералу О'Ши? Командующий обычно не вникает в детали…

— Майору Фаулеру, — брезгливо поясняет Рэнкин. Во взгляде его рыбьих глаз явственно читается: «И с такими тупицами приходится работать!» — Нет? Тогда я должен ввести его в курс дела.

Он снимает с пояса плоскую черную коробочку — рация не рация, телефон не телефон — и быстро бормочет туда что-то маловразумительное. Потом вытаскивает из коробочки крохотную клавиатурку и с неправдоподобной скоростью начинает выстукивать на ней какое-то сообщение.

— Ну вот, — удовлетворенно говорит он, убирая коробочку обратно. — Теперь, если шеф одобрит наш план, можно будет заняться подготовкой штурма. У вас есть интерактивная карта Тираны?

Разумеется, такая карта у меня есть. Я вывожу ее на экран своего лэптопа. Рэнкин плотоядно облизывается.

— Увеличьте район, в котором находится вилла этого Скандербега… Ага, это в окрестностях бывшей киностудии…

То, как уверенно он обращается с картой, вновь возвращает меня к мысли о том, что лейтенант уже бывал в здешних краях. Снова спрашиваю его об этом (тупице-полицейскому простительно десять раз задавать один и тот же вопрос), и — о чудо! — удостаиваюсь развернутого ответа:

— Ну да, жил здесь несколько лет в детстве, с родителями. Отец мой был миссионером, нес туземцам слово божье… Так, сейчас мы ее увеличим… Черт, очень расплывчато…

— Не уверен, что этой карте можно доверять на сто процентов, — говорю я. — Улицы и дома она отображает, в общем, верно, но, если увеличить масштаб, вилла будет выглядеть одним белым пятном.

Коробочка на поясе Рэнкина начинает тихо пищать. Он подносит ее к уху и отчетливо произносит: «Да, сэр!»

— Все в порядке, капитан, шеф одобрил наш план. Значит, карта не дает необходимого разрешения? Не беда, запросим данные с «Эшелона».

Судя по тому, как легко он решает эту задачу, спецкомитетчики и впрямь крутые ребята. Разумеется, получить данные космической разведки от системы «Эшелон-2» могу и я, капитан Луис Монтойя. Только у меня уйдет на это примерно неделя, и всю неделю я как сумасшедший буду мотаться по разным инстанциям, что-то согласовывая, подписывая бесчисленные бумаги и убеждая всех в том, что данные спутниковой системы глобального мониторинга жизненно необходимы корпусу. Если к делу подключится генерал О'Ши, то вопрос, скорее всего, будет решен за несколько часов. А вот лейтенант Рэнкин, он же Бледный Червь, посылает запрос в штаб-квартиру «Эшелона» с моего лэптопа и получает необходимую информацию через двадцать минут.

— Ого, да тут целый укрепрайон. — В голосе Рэнкина впервые слышится что-то похожее на уважение. — Похоже, ваш Скандербег серьезный парень.

Кто бы сомневался. Я мог бы сказать лейтенанту, что хорошо укрепленная вилла при определенных условиях может превратиться в превосходную западню, но предпочитаю промолчать. Пусть Фаулер разбирается со Скандербегом сам. Мешать ему я не стану, но и помогать тоже. Если я терплю рядом с собой этого надутого червяка Рэнкина, то только потому, что все еще надеюсь вытащить Ардиана из ловушки, в которую я сам его и направил.

Время тянется невыносимо медленно. Лейтенант загружает в мой лэптоп какой-то навороченный стратегический симулятор и принимается просчитывать на нем различные сценарии штурма. В пятнадцать двадцать мне звонит Томаш и сообщает, что Гильермо доставил наших драгоценных яйцеголовых обратно на базу. Вид у них якобы очень довольный. Еще два часа назад это сообщение меня бы порадовало. Сейчас я просто приказываю Томашу оставаться в боевой готовности и отключаюсь. Задумчиво гляжу на Рэнкина. Тот в очередной раз проигрывает своей стратегической программе — в решающий момент обороняющиеся активируют «ящик Пандоры», и штурм виллы захлебывается в крови обеих сторон.