Никто не ответил ему, но он знал, что где-то в непредставимой межзвездной дали его таинственный покровитель, которого Черная Фатима считала воплощением самой Смерти, внимательно прислушивается к его шепоту. Прислушивается и усмехается уголками губ. Если у него, конечно, есть губы.

К ужину Ардиан едва притронулся, о чем потом не раз пожалел. Потому что на следующее утро за ним пришли.

Их было трое — двое рядовых и один офицер с нашивками лейтенанта. Офицера Хачкай узнал — это был блондин из команды полковника Фаулера. Кажется, его звали Рэнкин. За его спиной суетился растерянный врач, похожий на сытого кота.

— Ардиан Хачкай, — произнес Рэнкин неприятным, ломким, как тонкая жесть, голосом. Ардиан не сразу сообразил, что уже слышал его однажды — в телефонной трубке, когда говорил в саду виллы Скандербега с фальшивым «майором Шараби». — Одевайся. Пойдешь с нами.

— Господа, вас, должно быть, не предупредили, но мальчик еще не совсем здоров! — торопливо проговорил врач. — По личному распоряжению капитана Монтойи…

— Я действую по приказу командующего, — отрезал Рэнкин. — Дискуссия прекращается.

Ардиан молча встал с кровати. Оделся под пристальными взглядами Рэнкина и его людей. Голова еще кружилась, но уже не так сильно. Во всяком случае, на ногах он держался почти уверенно.

— Позвольте хотя бы снабдить его лекарствами! Курс рассчитан на неделю, а мальчик пробыл у нас только четыре дня…

Рэнкин поморщился.

— Ладно, давайте ваши таблетки. Только побыстрее, у нас мало времени.

«Куда же девался Луис? — размышлял Хачкай, зашнуровывая кроссовки. — Конечно, его часть стоит в Дурресе, и он не может вечно торчать в Тиране… но кто же тогда принес мне письмо от Миры?»

Вспомнив про письмо, он замер и перестал завязывать шнурки, что не укрылось от цепкого взгляда Рэнкина.

— Эй, Хачкай, пошевеливайся! — прикрикнул он. — Будешь возиться — вообще босиком пойдешь.

Ардиан повернулся к нему спиной, по возможности загородив от взглядов солдат подушку. Вытащил из-под нее сложенный вчетверо тонкий листок бумаги, исписанный аккуратным почерком Миры, и спрятал его в карман рубашки.

— Я готов, — проговорил он, не глядя на лейтенанта. — Дальше что?

— Подойди, — велел Рэнкин, протягивая ему открытую ладонь. — То, что у тебя в кармане. Дай сюда.

«Еще чего, — подумал Ардиан. — Обойдешься, урод бесцветный…»

Вслух он сказал:

Это моя личная вещь. Вас не касается.

— Ошибаешься, — возразил Рэнкин. — Нас касается все.

Он обернулся и сделал знак своим спутникам. Те шагнули вперед и крепко взяли Ардиана за локти.

— Итак, что там у нас? — пробормотал Рэнкин, двумя пальцами извлекая из кармана его рубашки письмо Миры. — Записка. На албанском. Тебе повезло, что я плохо читаю на вашем попугайском языке, Хачкай. Может, вы мне поможете? — С этими словами он повернул голову к расстроенному врачу.

Ардиан изо всех сил ударил его ногой в колено. Лейтенант взвыл и выронил листок — тот медленно спланировал на пол, как маленькая бумажная птица.

— Подонок! — прошипел Рэнкин. — Грязный мусульманский ублюдок! Сейчас я покажу тебе, как поднимать руку на американца!

Он кое-как распрямился, по-прежнему шипя, словно потревоженная змея. Отступил на шаг, примерился, явно целясь Ардиану в челюсть.

— Позвольте! — вскричал толстый врач. — Я не могу не предупредить вас — этот пациент находился у нас в госпитале с сотрясением мозга! Страшно подумать, что может случиться, если добавить его мозгам хорошей встряски!

— Медицина, — пробурчал Рэнкин. Примерился заново и воткнул свой костлявый, будто отлитый из свинца кулак прямо в печень Ардиана. Хачкай задохнулся и повис на руках державших его солдат, как снятое с шеста чучело.

— Отпустите его, — скомандовал лейтенант.

Хачкай тяжело упал на пол. Бок горел так, будто его исполосовали ножами, но он почти не обращал внимания на боль. Листок с Мириным письмом лежал совсем рядом, в каких-то двух шагах от его руки.

— Вообще-то подобное обращение с задержанными запрещено Женевской конвенцией, — осмелился напомнить врач.

Ардиан увидел, как носки начищенных ботинок Рэнкина слегка развернулись в его сторону.

— Позвольте задать вам один вопрос, доктор Халиль. Вам дорога ваша работа? Или вы думаете, что мы здесь испытываем недостаток в туземных лекарях?

Врач что-то невразумительно промычал — видимо, признавал правоту лейтенанта.

— Тогда держите рот на замке. Паренек поскользнулся и упал, такое случается. Эй!

Ардиан выбросил вперед руку, схватил письмо и запихнул себе в рот. Тонкая бумага почти мгновенно намокла от слюны и превратилась в бесформенный комок.