Он взял поводья, но не торопился вскочить в седло, а стоял в задумчивости. — Что-нибудь не так? — спросила Джесси. Крид опять обругал себя. За всю свою сознательную жизнь ему никогда не приходилось заботиться о ком бы то ни было, кроме себя. А что, если он не справится? И вновь сомнения охватили его. Она еще не знает, в какую жизнь позволяет себя втянуть. Если бы даже он не был намного старше ее, если бы его не разыскивали власти, он все равно оставался полукровкой, и ничто в целом мире не могло изменить это. Люди станут унижать ее, сторониться, избегать ее обращаться с нею хуже, чем с любой белой шлюхой, увидев, что она — с ним.

И в очередной раз Крид с грустью подумал о том, что брать ее с собой он не имеет права. Он и свою-то жизнь уже превратил в сплошную неприятность. И не имеет права портить теперь и ее, только начинающуюся жизнь.

— Джесси, я…

— Что-нибудь не так?

Крид застонал. Все было не так.

— Ты что-то забыл? — Улыбка сползла с ее лица, когда она разглядела мрачное, выражение его глаз. — Ты передумал, да?

Ее голос не выражал никаких чувств. Но один только взгляд мог разорвать его сердце на части.

— Джесси, послушай…

— Все правильно. Тебе не надо мне что-либо объяснять.

Она гордо расправила плечи, как солдат перед расстрелом.

— Возьми. — Ее голос дрожал, когда она подавала ему подушку, ту самую, что взяла в гостинице. — Она тебе еще может пригодиться.

«Черт возьми, не могу же я ее оставить! Отец ее бросил. Мать умерла. Роза выгребла все до последнего цента и сбежала без оглядки. Неужели я поступлю так же? Правильно или нет — но я не брошу ее здесь одну!».

— Держи ее крепче, любимая, — произнес он с раскаянием в голосе. — Она может понадобиться и тебе до рассвета.

Джесси посмотрела на него, и в ее глазах затеплился проблеск надежды.

Очень нежно Крид привлек ее к себе и поцеловал.

—Пообещай мне, Джесмин Александриа Макклауд, что ты не возненавидишь меня, независимо от того, что случится.

— Я обещаю, — ответила Джесси. Слова звучали приглушенно, ибо она уткнулась лицом в его грудь. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть.

— Я надеюсь на это, — подсаживая ее в седло, пробормотал он, и, вспрыгивая на круп лошади позади нее, пробормотал еще раз:— Я надеюсь.

Около трех часов утра Крид остановился. Джесси уже давно спала у него на руках, предоставляя достаточно времени для того, чтобы уже в который раз обругать себя последними словами за то, что взял ее с собой. Но, даже понимая свою ошибку, Крид не смог оставить ее в этом проклятом городишке. Она нуждалась в праведном или не очень, но в таком человеке, каким был он. Он найдет Розу и заберет у нее деньги, поселит Джесси в каком-нибудь маленьком славном месте, а уж тогда смоется из ее жизни к чертовой матери, прежде чем станет слишком поздно.

— Джесси, проснись.

Она пошевелилась и еще плотнее прижалась к нему.

Он поцеловал ее в щеку.

— Давай, Джесси, просыпайся. Ее веки слегка приоткрылись:

— Что-нибудь случилось?

— Ничего. Нам нужно поспать. До утра еще есть немного времени.

Спрыгнув на землю, он снял ее с седла, потом расстелил на земле скатку дорожной постели, которая была приторочена к задней луке седла.

Он бросил быстрый взгляд на Джесси, потом на свои одеяла и только тогда сообразил, что им придется спать вдвоем. Он понимал, что это не лучший выход для обоих.

— Любимая, давай-ка спать.

Она слишком устала, чтобы спорить. Не раздеваясь, нырнула под одеяло, свернулась в клубочек и пока он укладывался рядом, боясь ее потревожить, она уже уснула.

Закинув руки за голову, Крид смотрел в бездонное ночное небо, пытаясь не обращать внимания на лежащую с ним девушку. Сколько же ночей он ворочался и метался по проклятой узкой тюремной койке, мечтая о женщине, о Джесси? Мог ли он надеяться, что те сны когда-нибудь осуществятся.

Он лег на бок, спиной к ней и в который раз принялся перечислять все причины, почему не годится ей в мужья. А когда ему не удалось этим подавить в себе желание, он начал все сначала: он слишком стар а она слишком молода. Он — полукровка, а она — чудесная белая девушка и, несмотря на условия, в которых воспитывалась, заслуживает лучшей доли. Он — преступник в розыске, а она слишком молода, слишком молода, слишком молода, черт возьми!..

Он тяжело застонал, когда Джесси повернулась к нему и прижалась всем своим телом, повторяя изгибы его тела, да еще и руку положила ему на талию.

Жар от ее грудей жег ему спину.

Аромат ее тела, теплый и женственный, витал в воздухе.

Он молча выругался, когда она прижалась к нему еще крепче, стараясь получить от него хоть капельку тепла.

Этой ночи предстояло быть долгой.

Джесси натянула одеяло на голову, не желая расставаться с прекрасным сном, только что ей приснившимся. Тут она вдруг поняла, что постель непривычно жесткая. Ржание лошади разбудило ее окончательно.