Кто мог рассказать все газетчикам? Это мог быть только кто-то один из четырех посвященных. И только одному человеку доставило бы большое удовольствие сообщить новость журналистам.

— Ты хочешь потребовать опровержения? Катрина была так зла, что не могла говорить спокойно.

— Что это даст?

— Ничего.

— Это ты рассказал им? — спросила она. Его лицо застыло. Глаза потемнели.

— Ниже моего достоинства отвечать на подобный вопрос.

— Тогда кто?

Его молчание было красноречивее слов. И ее злость тут же переключилась на другой объект.

— Мне надо сделать несколько звонков. А потом, — процедила она сквозь зубы, — я уйду.

— Меня пригласили сегодня на ужин.

— Не смею тебе мешать.

— Вместе с тобой.

— Можешь пойти один.

— Это вызовет подозрения, — в его словах был резон. — Ты же только что прочитала — мы снова вместе.

— Я не собираюсь посещать с тобой светские мероприятия, — заявила Катрина.

— Учитывая, что я тоже на них редко присутствую, это будет нетрудно.

— И мы не вместе. Мы только живем в одном доме!

— Да, — тихо согласился Никос. — Но как бы то ни было, в течение этого года мы должны появляться вместе, если обстоятельства того потребуют.

— Такого условия не было в завещании Кевина.

— Считай это моим условием, — твердо произнес он.

Ее зеленые глаза сузились.

— Не пытайся манипулировать мной! — предупредила девушка, направляясь к двери. — Я тебе не позволю.

— Будь готова к шести, — спокойно отозвался Никос.

Катрина и не подумала отвечать. Она просто захлопнула дверь с оглушительным шумом.

Девушка поднялась к себе в спальню, надела брюки и блузку, накинула жакет и сунула ноги в туфли на каблуках. Собрав все необходимое в сумочку, она взяла ключи от машины и пошла в гараж.

Через десять минут она притормозила у парка и достала мобильный телефон.

Андреа, вторая жена Кевина, вела роскошный образ жизни и интересовалась только собой. Она была настолько эгоистична, что не стала бы тратить время даже на сплетни о других. И она никогда не была злобной. В отличие от ее дочери Паулы, которая обожала выводить Катрину из себя и была настоящим снобом. Но она тоже интересовалась больше своей внешностью, чем сплетнями.

Оставались Хлоя, третья жена Кевина, и ее сын Энрике. Оба они с радостью причинили бы ей боль.

У Катрины имелись хорошие друзья, к которьш можно было обратиться за помощью в самом сложном случае.

Через час она получила ответ. Это был Энрике. Ну что ж, она могла и сама догадаться.

Ее сводный брат обладал природным шармом, скрывающим его столь же природные жестокость и эгоизм. Из чего Энрике никогда не делал секрета, так это из того, что он — единственный представитель мужского пола после Кевина — унаследует контрольный пакет акций «Макбрай — да». И ему было плевать на то, что Кевин заставил Андреа и Хлою подписать бумаги, что они отказываются от претензий на «Макбрайд» и соглашаются с тем, что Катрина унаследует все.

Энрике обожал роскошную жизнь, дорогие машины и красивых женщин. Еще подростком он пристрастился к дорогостоящим удовольствиям, из-за которых частенько оказывался в частных клиниках.

Теперь Катрина знала, кто ее враг. Она направила машину в Дабл-Бэй. Ей нужно забрать еще пару вещей из квартиры, а затем пройтись по магазинам. Это лучший способ успокоиться.

Потом она может позвонить подругам и пригласить их на ланч. Но они будут задавать вопросы, на которые ей не хочется отвечать. И хотя Ка — трине все еще было больно после смерти отца, она знала, что Кевин ненавидел слабаков, поддающихся горю.

«Жизнь, — говорил он, — это праздник».

И он умел праздновать.

Ей так не хватало его смеха, его шуток. Кевин Макбрайд был скалой, на которую всегда можно было опереться, гаванью, в которой можно было укрыться от штормов. Какая ирония в том, что он решил, будто Никос Касолис сможет заменить его.

Катрина не нуждалась в защите и заботе со стороны Никоса. Но Кевин воспользовался последним козырем и не оставил ей выбора.

Было почти шесть, когда Катрина поставила «порше» в гараж и вошла в дом с тремя вечерними платьями в руках.

Она была на середине лестницы, когда Никос появился в холле. Катрина остановилась, изобразив вежливую улыбку.

— Оденься строго, Катрина, это… — он назвал имя благотворительной организации, которая устраивала ужин.

Как она могла забыть? Это было одно из самых престижных светских мероприятий, устраиваемое организацией, которую Кевин спонсировал в течение многих лет.

У нее оставалось… Сколько? Сорок пять минут, за которые ей надо принять душ, причесаться, сделать макияж и одеться.