Но было поздно. Ее тело успело отреагировать на это прикосновение. Сердце бешено забилось, кожа вспыхнула. Ей с трудом удалось сдержать вздох.

— Что ты делаешь? — прошипела Катрина, когда Хлоя и Энрике удалились.

— Охраняю тебя.

— От кого? — скептически спросила она.

— От тебя самой.

— Я не понимаю, какую игру ты ведешь. Официант взял ее пустой бокал и предложил новый, но она отказалась.

Катрина почувствовала облегчение, когда двери бальной залы распахнулись и гостям предложили занять свои места.

Программа вечера была утомительной, в перерыве Катрина поспешила в дамскую комнату. Головная боль пульсировала в висках, и она отдала бы все, чтобы только поехать сейчас домой.

Именно домой, а не в роскошный особняк, который она была вынуждена делить с Никосом.

К зеркалу выстроилась очередь, и ей пришлось ждать, чтобы освежить макияж.

Стоило Катрине выйти из дамской комнаты, как она тут же наткнулась на Энрике. Девушка попыталась пройти мимо него в бальную залу, но он остановил ее. Похоже, сводный брат что-то задумал. И судя по выражению его лица, какую-нибудь пакость.

— Я хотел поговорить с тобой наедине, — сразу начал он.

Энрике всегда говорил только об одном, но Катрина ничего не ответила, надеясь, что, может быть, на этот раз все будет по-другому.

— Мне нужны деньги, — доверительно сообщил Энрике.

— У меня с собой их нет.

— Но ты можешь достать.

Катрина слышала это много раз. Сначала она давала ему деньги. Но потом это превратилось в привычку, и она перестала.

— Нет.

— Завтра. Встретимся за ланчем. Принеси деньги.

Ей было почти жаль его.

— Ты понимаешь, что значит слово «нет»?

— Но мне нужны деньги. Прошу тебя, Катрина, — слова давались ему с трудом. — Только тысячу, черт побери. Не больше.

— Разве газетчики мало заплатили тебе за сплетни?

— Не понимаю, о чем ты. — Энрике уставился в пол.

Голова Катрины раскалывалась от боли.

— Даже если я дам тебе эту тысячу, как скоро ты попросишь снова? Через неделю?

— Все, что мне нужно, — это одна лишь чертова тысяча.

— Нет.

Лицо Энрике потемнело от злости. Он схватил девушку за запястье.

— Стерва! — прошипел он. — Ты заплатишь за это!

— Отпусти меня, — выдохнула Катрина и сжала зубы, чтобы не закричать — так больно пальцы сводного брата впились в нежную кожу.

— Отпусти ее! — раздался голос Никоса за ее спиной. — Сейчас же!

Энрике мгновенно исполнил его приказ.

— Кто дал тебе право угрожать моей жене? — спросил Никос тихо. — Только коснись ее еще раз, и ты больше не сможешь ни ходить, ни говорить. Обещаю!

— Я дал указания своим адвокатам опротестовать завещание. — На лице Энрике читалась бессильная ярость.

— Бесполезная затея, — невозмутимо произнес Никос. — Все жены Кевина получили достаточно денег после развода. Закон был соблюден. Ни ты, ни Паула не сможете опротестовать завещание.

— А я так не думаю! — отрезал Энрике и ушел. Вместо благодарности, во взгляде Катрины, обращенном к Никосу, полыхала ярость.

— Меня не нужно было спасать!

— Разве? — удивился Никос. — А мне показалось, что твой очаровательный братишка чуть не сломал тебе руку.

Он и не подозревал, как близко к правде были его слова. В детстве Энрике был очень жестоким. Ему нравилось пугать ее. И он считал ее виновной в том, что Кевин развелся с Хлоей и роскошная жизнь за чужой счет закончилась.

— Я сама могу справиться с ним, — заявила девушка.

— Сомневаюсь, — ответил Никос. Катрина топнула ногой.

— Хватит изображать мачо, Никос!

— Я отвезу тебя домой.

— Пошел к черту!

— Катрина, когда ты начнешь вести себя как взрослая женщина?

Девушка сделала глубокий вдох.

— Если мы сейчас не вернемся, Энрике решит, что ему удалось запугать меня.

— Пятнадцать минут, — сдался Никос. — А потом мы уйдем.

Только в полночь они наконец вернулись домой. Поднявшись по лестнице, Катрина повернула в сторону своей комнаты.

— Спокойной ночи.

Никос остановил жену, взял ее лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на него, и поцеловал. Это был не настоящий поцелуй, скорее мимолетное прикосновение. Но Катрина успела ощутить вкус его губ.