Интригующе. Новость фаллиена не удивила, более того, она подтвердила отточенность мысли и способность Ксизора предсказывать ходы других игроков. Теперь оставалось самое легкое: решить, каким станет его собственный шаг.

Несколько секунд разделяло прочтение записки и осознание ее значения, а тем временем феромоны, испускаемые телом принца, возымели еще один эффект на пропитанный химикалиями листок флимеипласта, Слова воспламенились, пламя сожрало записку, превратив ее в черный пепел. Жар был пустяковый, тренировки и самоконтроль приучили Темного принца переносить и не такую боль. Пламя еще не погасло, а Ксизор - проверки ради - сжал кулак.

Теперь доклад виго Крит'аха не прочитает никто.

Почти никто. Слова остались в памяти принца Ксизора, а еше их помнил доверенный его помощник виго Крит'ах. Знание и в самом деле сила, особенно если это знание чужих тайн. А уж когда информация представляет жизненный интерес и значение для Императора Палпатина, то сила в буквальном смысле становится великой. Как жаль, размышлял фаллиен, растирая меж пальцами пепел. Как жаль, что ею приходится с кем-то делиться. У секретов энергия ограничена, еще один посвященный делает тайну слабее. Даже виго «Черного солнца», даже такой преданный, как Крит'ах, помышляющий (наверное) в первую очередь об интересах организации. Придется принять стратегическое решение… Личностное решение. Верность киан'тхара «Черному солнцу» давно уже стала притчей во языцех в рядах организации. Но там же отыщется немало молодых и решительных рядовых членов, которые с радостью ухватятся за возможность подняться на ступеньку-другую. А уж если откроется вакансия на самом верху… будет давка.

Ксизор сдул пепел с ладони; черные невесомые хлопья осыпали складки плаща. Еще несколько коротких мгновений фаллиен мысленно взвешивал жизнь виго Крит'аха - и вынес вердикт. Киан'тхар будет жить… какое-то время. В конце концов, разве непоколебимая верность не заслуживает небольшого подарка? И разве есть лучший подарок, чем возможность еще немного дышать?

Надо было подумать еще - о последствиях рапорта. Лишенные ресниц веки прикрыли фиолетовые глаза; Ксизор прокручивал в мыслях сведения, разглядывал, словно редкий, но весьма опасный камень, каждую грань которого он вознамерился тщательно изучить. В личной сокровищнице фаллиена по соседству с сундуками, принадлежащими «Черному солнцу», стояли цилиндры из инертного металла, внутри которых хранились уникальные зеленые алмазы. В Галактике существовали и более редкие, и более ценные, и более красивые камни… в конечном счете что такое алмаз, как не обычный углерод? Но если подержать зеленые прозрачные камешки на ладони дольше тридцати секунд, то обеспечишь себе смертельную дозу радиации. По мнению принца Ксизора, это качество делало их почти бесценными.

Время от времени он дарил один из зеленых алмазов очередной любовнице, если та не понимала иных намеков на разрыв отношений. Не лично, конечно! Небольшую шкатулку доставлял посыльный, никчемное и легко заменяемое существо. Курьеру доверялось не просто вручить платинитовую цепочку с подвеской, но и застегнуть изящный замочек на элегантной шее прелестницы. Затем приходил более ценный член «Черного солнца», обученный обращаться с радиоактивными материалами, он и забирал зеленый алмаз после того, как тот успешно завершал процесс создания великолепного во всех отношениях трупа.

Принцу Ксизору пришло на ум, что знание порой сходно с теми камнями. Желанное, как зеленый алмаз, неоспоримо полезное и столь же опасное для владельца. Известный всей Галактике трюизм: тайны лучше всего доверять мертвецам.

Ксизор неторопливо кивнул своим мыслям; ладони принца сжали подлокотники механического форм-кресла. Ценным знанием обладать опасно. Император Палпатин, похоже, до сих пор остается в неведении, что один из вернейших его подданных и главарь крупнейшей преступной организации - одно и то же лицо. Дарт Вейдер… вот тот неоднократно говорил о своих подозрениях. Ие может быть, чтобы Палпатин. ничего не знал… Невозможно представить, что Император, которому известно чуть ли не все на свете, не знает. Следовательно, у него есть причина притворяться. Палпатин - мастер тайных ходов и неявных стратегий; видимо, его устраивает, что у «Черного солнца» развязаны руки. К тому же, если сейчас начать войну против организации, воевать придется на два фронта, а даже Империя с ее обширнейшими ресурсами не осилит одновременной драки с Альянсом и «Черным солнцем», И значит, принц Ксизор еще какое-то время будет пользоваться милостью Императора и появляться при дворе.

Итак, Палпатину выгодно не трогать Ксизора. Но Темный принц - не дурак, неприкасаемым он себя не считает. Один неверный шаг, и Император не замешкается ни на миг, чего бы ему это ни стоило. Палпатин не настолько еще контролирует доминионы, чтобы допускать предателя у подножия собственного трона.

Он знает, размышлял Ксизор. Но другим ничего неизвестно. Так и должно оставаться. Никто не должен узнать о связи между виго Крит'ахом с его агентурой и получателем информации.

Если кто-то отыщет следы, то разоблачения не избежать. Император может закрывать глаза на Ксизора и «Черное солнце», он поступал так в прошлом, поступит и в будущем. Но могут заинтересоваться другие… тот же Альянс, например. И вот тут Палпатин обязательно нанесет удар - быстрый, точный и жестокий.

Легче молчать самому, чем заставить других хранить тайны. Из цепочки, что протянулась к нему, нужно вырвать звено, еще Лучше - несколько. С другой стороны, Крит'ах выгоднее Темному принцу живой, нежели мертвый. Виго способен позаботиться о себе, иначе он не был бы виго; пусть организует внезапное исчезновение двух-трех информаторов, такая малость ему под силу. А еще нужно восстановить агентурную сеть в Альянсе (с большим количеством барьеров между ними и «Черным солнцем»). Трудно, но выполнимо.

Ксизор сделал мысленную пометку о том, какие указания дать Крит'аху. Возражений от киан'тхара принц не ждал; стандартная процедура, не больше. Стандартная и знакомая. На тонких губах фаллиена заиграла улыбка. От всего па свете можно получить удовольствие, сказал сам себе Темный принц.

Было бы жаль лишить жизни Крит'аха. Значит, будет приятно ее не забирать.

Появилась мишень, системы наведения зафиксировали ее, оставалось лишь нажать большим пальцем гашетку. Подобных мгновений в жизни Бобы Фетта насчитывалось бесконечное множество… во всяком случае, столько, чтобы тело больше не отзывалось учащением пульса и дыхания. В горле от волнения больше не застревал комок, в кровь не поступало ни единой капли адреналина