— Да, так хорошо, — задумчиво произнес он.

Машке показалось, что нечто невидимое, но огромное вздохнуло рядом облегченно, как будто сдержанное одобрение Мая много значило для этого прозрачного великана. По спине ее побежали мурашки. Чтобы отвлечься, Машка принялась припоминать все, что она знала из курса истории о плачевной судьбе завоеванных народов. Насильственные переселения? Не подходит! Эльфам в принципе все равно, где именно проводить время своей жизни. Они везде чувствуют себя как дома. Земля любит их, балует, лишний раз споткнуться не позволит.

— А как же обучение? — осенило ее вдруг. — Знаешь, школы, клубы... Обучение эльфийских детей наверняка ведется на человеческом языке!

— Глупенькая ты. — Май вздохнул. — Впрочем, как и все люди твоего возраста. Зачем учить тех, кто и так все необходимое знает с рождения? А чего не знает, узнает, когда будет нужно. Просто вдохнет поглубже, посмотрит попристальнее или вслушается повнимательнее — и узнает. Это людям надо зарываться в книги и задавать кучу дурацких вопросов другим людям, чтобы стать чуточку умнее. А у нас учителя лучше, да и всегда под рукой. Небо, трава, земля...

И он ласково провел ладонью по тропинке. Погладил как кошку. Машка могла бы поклясться, что в ответ на ласку эльфа тропинка чуть выгнулась и еле слышно мурлыкнула. Ненавязчиво так, как будто для него одного. Кошка и есть.

— Где вы были? — вместо приветствия поинтересовался Вий, ловко спрыгивая на тропинку с ветки.

Вслед за ним, будто не желая расставаться, посыпались мелкие чешуйки коры. Несколько запуталось в его волосах, сделав эльфа похожим на лешего из сказки.

— Мы обсуждали порабощение людьми великого эльфийского народа, — небрежно отозвался Май, предостерегающе взглянув на Машку.

— Уверен? — спросил Вий.

— Абсолютно, — заверил Май. — Ей было интересно, почему мы до сих пор не подняли восстание и не свергли человеческое иго.

— Еще не время, — загадочно улыбнувшись, сказал старший.

Его улыбку, на мгновение обнажившую слегка заостренные зубы, вполне можно было назвать гримасой. Лицо сделалось неприятным и хищным, словно у киношного террориста. Машка передернулась и, обхватив руками плечи, спросила:

— А что, такие планы есть?

— Ты опять упускаешь одну важную деталь, — пожурил ее Вий. — У эльфов планов не бывает. Мы просто принимаем течение жизни таким, каково оно есть, не пытаясь прогнуть его под себя.

— Ага, — Май хохотнул, — нам и так неплохо.

— Тогда какого времени вы ждете? — подозрительно спросила Машка, в которой неожиданно проснулась патриотка.

В конце концов, она тоже человек, и коварные планы, вынашиваемые остроухими интриганами, непременно должна выяснить. Хотя бы ради благополучия собственной расы. А то мало ли что вчерашним товарищам в голову взбредет? Может, они спят и видят, как бы геноцид устроить.

— Какие плоские мысли плавают в твоей голове! — укоризненно сказал Вий. — Голова, знаешь ли, не место для помойки. Учись разводить в ней мысли полезные, а не всякий мусор.

— Извини, — примирительно произнесла Машка, шаркнув ногой по земле.

— Ничего, — отозвался эльф. — Многие люди реагируют на мои предчувствия именно так. Понимаешь, я умею слушать мир. А он говорит мне, что люди утомили его.

— Чем это? — обиделась за человечество Машка.

— Люди слишком шумные и капризные создания. Они не умеют находить компромиссы и жить в согласии со всеми прочими существами. Им непременно нужно утвердить свое главенство и превосходство над окружающими. Такими они созданы, но миру трудно выносить их претензии. Он уже начал слабеть и болеть. Эльфы гораздо более приспособлены к тому, чтобы жить здесь, да и вообще где бы то ни было. Когда мир начнет лечить себя, все изменится. И однажды, рано или поздно, эльфийский триколор будет реять над всем миром. — Вий улыбнулся. — Может быть, я и не доживу до этого, но так будет.

— Надейся-надейся, экстремист эльфийский! — пробурчала Машка.

— Надеяться могут люди, а эльфы — знают, — просто ответил Вий. — Вот я знаю про триколор.

— Кстати, а какие цвета входят в ваш триколор? — поинтересовалась она, чтобы сменить политическую тему на менее опасную.

— При чем тут цвета? — удивился Вий. — Триколор — это такие священные для нашей расы штаны с глазами и ушами, для которых нет тайн в мире. Это символ эльфийского образа жизни, символ свободы.

— Хм, а почему именно штаны? — спросила Машка.

Вий пожал плечами.

— Так исторически сложилось. Спроси какого-нибудь работника музея эльфийской культуры.

— А у меня есть предположение по этому поводу, — ухмыляясь, оповестил их Май.

— Поручик, молчите, — сквозь зубы пробормотала Машка.

— Штаны, — продолжил Май, — это символ нашей мужской силы, красоты и...

— Ты еще скажи — добродетели! — не выдержала она. — Ладно, я передумала. Я не хочу знать, почему именно штаны. В конце концов, это ваше внутреннее эльфийское дело.