— Так в минуты раздражения называла меня моя мать, — грустно сказал Ва-Ран. Глаза его уставились куда-то в невидимую даль. — Это нанесло моей личности непоправимый вред, но у малышей гибкая психика, и меня смогли вылечить от болезненных воспоминаний детства.

— Это тебе твой доктор сказал? — осведомилась Машка, ногой пододвигая к себе отхожее ведро.

— Да, именно он, — подтвердил Ва-Ран. — Умнейший, великолепный специалист.

— Никогда не верь платным врачам: они непременно докажут, что без их усилий ты скоро помрешь. На самом деле кто угодно может с чем угодно справиться сам, тем более здесь, где магии выше крыши, — посоветовала Машка и быстро стукнула Ва-Рана ведром по голове.

Он неуверенно покачнулся, закрыл глаза и рухнул на пол Машкиного узилища. Переборов легкий приступ жалости и стыда, Машка неслышно выскользнула за дверь, оставив совца отдыхать в одиночестве и переосмыслять собственную жизнь.

Охранники вместе со своими животными крепко спали. Одна лисица даже похрапывала во сне, совсем не по-звериному перевернувшись на спину и растопырив лапы. На мгновение Машке показалось, что живот зверя пересекает длинный грубый шов, словно ее сначала разрезали надвое, как невоспитанный, но любознательный ребенок разрезает ножницами плюшевого мишку, а потом на скорую руку сшили обратно. Приглядываться она не стала и, стараясь не шуметь, побежала дальше.

В темном коридоре пахло пылью и старой бумагой, совсем как в школьной библиотеке. То тут, то там по стенам проскакивали зеленоватые искры, а потому Машка очень старалась их не задевать. Мало ли, вдруг эти ненормальные мутанты Птичью Башню ночью на сигнализацию ставят или подключают к местному аналогу электросети. Как шарахнет — потом лечиться умаешься.

— Где же у них здесь выход-то? — бормотала она, вовсе не надеясь получить у стен или темноты осмысленный ответ. Просто тишина, царящая ночью в Башне, действовала на нервы. Да и, говорят, так сосредоточиться проще получается.

— Выход везде! — Мелодичный голос заставил ее замереть на месте. — Только вот ты его не увидишь. Для знающего выход найдется в любом месте, невежда же будет тыкаться лицом в стены, но выход не откроется ему.

— Покажись, что ли, специалист по дверям нового поколения, — нехорошо улыбаясь, предложила порядком перетрусившая Машка. Впрочем, такая реакция была для нее вполне обычной: чем, если не здоровой злостью, глушить страх? Жалко только, что ведро она легкомысленно оставила в камере и в руках у нее не было ничего тяжелого.

Специалист ее иронии, видимо, не уловил. А может быть, понятие иронии было ему чуждым. Тьма коридора послушно выплюнула из себя тонкую легкокостную фигуру. Если бы не встопорщенные зеленые перья и клюв, голосистый мужчина был бы точной копией молодого, еще лохматого певца Киркорова. Перья же не оставляли сомнений в принадлежности данной особи к расе совцов. Только крылья за его спиной были гораздо больше и сильнее, чем у прочих виденных Машкой совцов. «Наверное, атлет», — решила она, потому как на ангела встреченный монстр точно не тянул. Она никогда не видела зеленых ангелов.

— У тебя нет причины уходить отсюда, — ласково сказал он.

— Но я хочу уйти! — возразила Машка.

— Желание не может быть причиной, — строгим голосом поправил ее зеленый совец. — Желая чего-либо, нельзя рассчитывать, что тебе это будет дано. Ведь у мира нет обязательств перед тобой.

— Спасибо! — язвительно поблагодарила его Машка. — А то я без тебя не знала. Значит, у меня нет причины уходить?

— Нет, — равнодушно подтвердил зеленый.

— Мне отрубят голову, если я здесь останусь. По-твоему, это не причина? — уточнила она.

— Это причина желать уйти, но не причина уходить, — любезно сказал зеленый.

Машка почувствовала, что пернатый атлет откровенно над ней издевается, и разозлилась еще больше.

— Слушай, — сказала она недружелюбно, — ты иди лучше отсюда, не мешай. А то как психану — и все перья из хвоста выдеру. На долгую добрую память.

К ее удивлению, совец не испугался и даже не обиделся. Он посмотрел на нее с интересом и вдруг рассмеялся. Смех у него оказался удивительно мелодичный и приятный. Видимо, у него не было хвоста. Потом он резко взмахнул рукой, и в лицо Машке полетел зеленый порошок с резким запахом. Увернуться она не успела. Нос немедленно заложило, как при насморке, Машка чихнула и провалилась в темноту.

— Тиу, я нашла ее! — услышала она затихающий где-то вдали веселый голос зеленого совца.

«И почему это я решила, что оно — мужчина?» — слабо удивилась Машка и заснула окончательно.

Когда она очнулась, в воздухе пахло сыростью и медом. Загончик был пуст, а остатки капусты уже прибрал кто-то хозяйственный. Как всегда по утрам, Машке хотелось есть, но о завтраке местная прислуга почему-то не позаботилась.

Скрипнула дверь. Звук отозвался в Машкиной голове вспышкой боли, словно вчера кто-то надавал ей от души тумаков или случилось что-то еще похуже. Демонстративно застонав, Машка приподнялась и, не открывая глаз, сообщила: