— Вот и достаточно, — сказал он. — Любопытно, придет ли кому-нибудь в голову поинтересоваться, кто открыл ворота.

Пение слышалось теперь значительно громче, а пар от дыхания и жар от факелов клубился над головами толпы светлым облаком. Первая линия факелоносцев появилась в поле зрения. Люди взбирались по холму вверх, пробиваясь сквозь сугробы и кляня на чем свет стоит снегопады. Передние не могли остановиться, даже если бы захотели, их подталкивали задние. Таким образом, толпа сама себя выдавливала на холм с той же неумолимостью, с какой Рэп раздвигал ворота. Эта неотвратимо ползущая по холму масса людей была столь же сокрушительна, как подвижка пакового льда. Любой упавший будет безжалостно затоптан, и толпа даже не заметит этого, но передовому краю приходилось труднее всего. Остальные двигались по проторенному пути, и именно они распевали песни. Внезапно крытый проход изверг еще одну толпу. Именно они первыми влились во двор замка.

— Пошли! — распорядился Рэп, снова крепко сжав запястье Инос, и они, возглавив толпу, повели людей по подъемному мосту в заснеженный двор замка.

Инос помнила, какую упорную битву вел ее отец каждую зиму со снегом, чтобы двор оставался хотя бы относительно проходимым, и каждый раз король проигрывал сражение. Но в этом году никого не заботила заснеженность двора. Инос, барахтаясь в глубоком снегу, пробиралась сквозь сугробы, когда Рэп подтянул ее к ступенькам арсенала.

— Стой здесь и держи вот это. Смотри, они идут! — говорил Рэп спокойным, ровным голосом. Инос видела, что его дурацкие башмаки полны снега, а он и не замечает этого. И он совсем не казался усталым.

Инос осмотрелась и обнаружила себя на вершине стены с увесистым, чудовищной величины факелом в руках. Он шипел и трещал, извергая языки пламени по меньшей мере в руку длиной. Факел был так тяжел, что она чуть не уронила его.

Проход под аркой ворот замерцал огнями факелов краснегарцев и загрохотал от их топота. С обнаженными мечами, сияющими в красноватом свете, звучно хрустя промороженным снегом и распевая песни, толпа, как ураган, сметающий все преграды, ворвалась во двор.

Инос почувствовала, как ее сердце переполняется восторгом и на глаза наворачиваются слезы умиления. Она пришла к своему народу и призвала его на борьбу, и они, как один, сплотились вокруг своей королевы. Она готова была произнести речь, как только авангард повстанцев достигнет ее насеста. Героическим жестом Инос еще выше взметнула пылающий факел и воскликнула:

— Мои верные подданные...

Вопящий вал прокатился мимо нее. Никто из горожан не смотрел вверх. В любом случае ее голос потонул бы в людском гомоне, и, сколько бы она ни вещала, ее никто бы не услышал. Капитаны, назначенные самой же Инос, вели своих людей мимо кухонь, конюшен и каретных сараев прямехонько в зал. Краснегарцы нескончаемой вереницей текли и текли мимо Инос.

В полной растерянности она огляделась, разыскивая Рэпа, и нашла его забившимся в угол между ступенями и стеной арсенала. Колдун, сгибаясь пополам, умирал от смеха. Инос не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь Рэп хохотал вот так заразительно и весело. Разобиженная до невозможности, Инос яростно швырнула в фавна факелом.

— Идиот! — завопила она. — Там же людей убивают! Сделай что-нибудь!

Рэп с легкостью вспрыгнул к ней на стену. Хохотать он перестал, но прежняя, хорошо знакомая ей полунасмешка дрожала в уголках его губ.

— Ты желаешь, чтобы я вызвал их назад во двор слушать твои речи?

— Нет, конечно. Извини, я вспылила. Но неплохо бы и нам войти внутрь!

— Совершенно верно, — бодренько согласился Рэп и в мгновенье ока перенес их обоих в тронный зал.

Тронный зал с тактической точки зрения был важнейшим пунктом дворца, ибо здесь находились все пираты. Кутилы только сейчас осознали грозную опасность, нависшую над ними. Крики и суматоха не помешали парням нацепить шлемы и опоясаться мечами, а некоторым, особо зарвавшимся, натянуть штаны. Оркестр замолк. Наконец давно трещавшие от ударов извне огромные двери с грохотом распахнулись, и в тронный зал ворвался яростный вал краснегарцев, пенящийся поблескивавшими мечами и дымным шлейфом факелов.

Инос торопливо сбросила шубу и отшвырнула меховые перчатки. Потом, стряхнув с ног ботики, потребовала:

— Туфли!

— Подай и все тут? А где «пожалуйста»? — пошутил Рэп, но обувь наколдовал. Странность чувства юмора у колдунов подтвердилась — туфли жали.

Юные джотунны не были трусами. Они знали, как сражаться в западне. Они быстро сформировали клин и ударили по нападавшим, но дверь взять не смогли. Новые волны взбунтовавшихся горожан одной своей массой вдавили пиратов назад в тронный зал. Слуги, музыканты и девушки, вопя, побежали к противоположной стене зала. В зале звенели мечи, лилась кровь, громыхала разбиваемая мебель и посуда, с глухим стуком падали мертвые тела и разносились вопли и проклятия раненых, а также яростное рычание бойцов.

Первой же бросившейся к ней девушке Инос отдала шубу, чтобы бедняжка прикрыла свою наготу. То была Уки, младшая дочь мельника. За ней последовали и другие девочки, перепуганные слуги и музыканты. Взобравшись на стул, Иносолан вскинула вверх руки и крикнула: «Стойте!» Паникеры замерли на месте, словно споткнувшись о преграду, и недоверчиво вытаращилась на фигуру на стуле.

Почти сразу послышались шепотки: «Инос!» и «Принцесса!»

— Я ваша королева! — заявила Инос и добавила, повысив голос: — Краснегар освобожден!

Собравшиеся радостно загомонили, но их возгласы потонули в воплях яростной битвы, продолжавшейся в зале. Завладев вниманием аудитории, Инос продолжала распоряжаться:

— Наверху над нами теплая комната, — крикнула она, надеясь, что Рэп примет намек к сведению и обо всем позаботится. — Женщины — наверх! — указала она взмахом руки.

Первыми выполнять повеление кинулись нагие девочки, сбившиеся в испуганную стайку. В дверях образовалась пробка из мешанины одетых и обнаженных тел. Мужчины, включая Рэпа, заинтересованно наблюдали за этим зрелищем.