Замок содрогнулся от восторженных воплей. Толчея у двери была похожа на водоворот, с таким рвением подданные спешили выпить за здоровье своей королевы, прежде чем в погребах города иссякнут запасы пива — а они безусловно иссякнут, если Рэп не удосужится вмешаться.

За недолгое время пребывания в Краснегаре Инос так накричалась, что у нее болело горло. Массируя шею, она молча обдумывала свой следующий ход.

Еще не успев собраться с мыслями, Инос увидела, как через толпу пробирается высокий человек, и у нее душа ушла в пятки. Она даже не заметила, кто именно помогал ему проталкиваться.

Советник и управляющий Форонод был безошибочно узнаваем по своим волосам, гладким и длинным. Все же теперь его шевелюра стала скорее белоснежной, чем пепельной. С прошлой весны, на взгляд Инос, этот человек постарел чуть ли не на десять лет. Он сильно сутулился и приволакивал ногу... Один глаз прятался под повязкой; нос был изуродован. Инос оставалось лишь гадать, кто искалечил его, имп или джотунн. Спросить она бы не решилась.

Молодежь, помахав мечами, умчалась праздновать победу, а управлять отвоеванным собиралось, как всегда, старшее поколение. Городские старейшины, купцы, цеховые старшины — этих людей ей нужно было заинтересовать и расположить к себе, а пока они — ее главные противники. Инос прекрасно осознавала, что не усидит на троне, если этого не захочет Форонод. Сколько она себя помнила, Форонод всегда являлся ключом Краснегара.

— Управляющий Форонод! — радостно воскликнула Инос, едва старик приблизился. — Видеть тебя — сердце радуется! Нет, не преклоняй колена!

Вот уж чего Форонод не собирался делать, так это падать на колени перед девчонкой. Управляющий смотрел на Инос, гневно сверкая единственным своим льдисто-синим глазом. Инос все-таки сделала промах, протянув руку для поцелуя, а Форонод проигнорировал это.

— Кто на этот раз, опять имперские легионы? — рявкнул он.

Какие бы беды ни перенес Форонод, ничто не могло сломить его дух или смягчить его резкие, до грубости, манеры.

— Легионов нет, есть другое. Император признал меня королевой Краснегара! Я привезла подписанный в Хабе договор о ненападении между моим королевством и Империей.

Инос с удовлетворением заметила, что на импов, толпившихся вокруг трона, ее сообщение произвело благоприятное впечатление.

— Вот как? А что случится, когда тан Калкор узнает об этом?

Этот вопрос она ждала с особым нетерпением и едва сумела сдержать улыбку триумфа. Инос чувствовала себя уверенно, не то что в то злополучное время, когда Андора только что разоблачили, а тело отца еще не было предано земле.

— Тан Калкор мертв. Я своими глазами видела, как его поразили Боги.

Джотунны, стоявшие отдельной от импов группой, услышав страшную весть, отпрянули, зато лица импов озарились довольными улыбками. Форонод опомнился быстро:

— А кто его наследник?

Когда-то в Хабе сенатор Ипоксаг задал точно такой же вопрос послу Крушору.

— Наследник Калкора? — улыбнулась Инос. — Претендентов наберется предостаточно. Пройдут годы и годы, прежде чем они перебьют друг друга и определится кто-то один. Забудь линию Калкора, управляющий. Я здесь королева по праву рождения или по праву меча, выбирай на свой вкус, что тебе больше нравится. Я несу мир с соседями и благоденствие для нас. Я требую... — Что именно требовать, Инос не знала, но что-то потребовать было абсолютно необходимо. Никаких особых церемоний принесения присяги и клятвы верности в захолустном маленьком Краснегаре не признавали, а потому она после небольшой запинки продолжила: — От тебя неукоснительного исполнения твоего долга, Форонод.

Инос сочувственно наблюдала, как старик борется со своими прочно укоренившимися представлениями о традициях джотуннов. Но был ли у него выбор? Вероятно, он ждал Калкора и молился ежедневно в течение долгих месяцев, чтобы тан оказался лучше своего гнусного братца. Напрасная то была надежда. Если бы управляющий понимал это! Но и столь эфемерная мечта угасла после слов Инос. Получалось, Инос оставалась единственным претендентом на корону. А молодежь Краснегара пошла бы за ней не раздумывая.

Форонод оперся на палку. Наклоняться ему было нелегко, но он превозмог себя, взял руку Инос и поднес ее к своим сухим губам.

— Я верный и преданный слуга вашего величества, — произнес он. — Я искренне и всем сердцем приветствую ваше возвращение. — Затем он выпрямился и шагнул назад. — Боги да хранят ваше величество, — добавил он. Но слова жгли его, и последняя фраза завершилась недовольной гримасой.

Это была честная капитуляция.

— Как для моего... нашего... отца, так и для меня ты был и будешь всегда одним из наших... э-э... моим самым доверенным и почетным советником, управляющий, — немного путано изрекла Инос, дав себе зарок на будущее как следует потренироваться в произнесении высокопарных фраз.

Неподалеку, в первых рядах импов, Инос приметила почтенного человека. Имя его она забыла, помнила только, что он крупный рыботорговец. И еще она вспомнила, что он состоял в Совете.

Величественно опустившись на алую подушку трона, Инос поставила ноги на такую же алую, но маленькую скамеечку, которую, выловив откуда-то, положил подле нее Рэп. Только теперь Инос выжидательно взглянула на импа.

Он важно прошагал вперед и, преклонив колена, опустился перед ней на каменные плиты пола.